Дефолт, которого могло не быть

К началу 2000 года, после вала критических выступлений в СМИ и постоянного политического давления со стороны правительств стран – членов МВФ, фонд и вовсе прекратил работу с Россией. Всемирный банк продолжал выказывать добрые намерения – его тогдашний президент Джеймс Вулфенсон совершал частые визиты в Москву – но никаких существенных последствий на рабочем уровне они не имели. Когда в начале 2001 года на пост президента в США вступил Джордж Буш, Россию все еще считали страной, которой можно пренебречь.

Последствия финансового краха 1998 года оказались настолько сильны, что опять реально воспринимать Россию в остальном мире начали только три года спустя, да и то, возможно, лишь благодаря ее незамедлительной реакции на трагедию, случившуюся в США 11 сентября 2001 года. Отношение к России стало тогда более взвешенным, но вскоре испортилось из-за возникших новых споров и конфликтов, о которых у нас еще пойдет речь.

В некотором смысле начальный этап становления современной постсоветской России завершился весной 2007 года. 27 апреля в Москве был похоронен Борис Ельцин. Отныне его прах покоится на Новодевичьем кладбище, рядом с могилами многих выдающихся деятелей культуры, например Бориса Пастернака, и в этом, как представляется, есть свой особый смысл. После долгой череды царей и комиссаров своего первого независимого президента Россия похоронила не у Кремлевской стены и не в монаршей усыпальнице, а как обычного, хотя и выдающегося гражданина.

В апреле 2007-го вместе с Ельциным окончательно ушел в историю тот этап развития России, когда она сделала свои самые первые шаги на пути обратно в «реальный» мир. Ельцин навсегда останется фигурой колоссального значения. И не потому, что при нем жилось счастливо; из времени его правления народ запомнит, скорее всего, тогдашнюю крайнюю неуверенность в завтрашнем дне, ощущение униженности и тяготы жизни. Да и решения его подчас не отличались особой мудростью и последовательностью. Но его вклад в историю ценен тем, что он не побоялся на практике развенчать коммунизм и затем дать расцвести политическому плюрализму, что не спасовал перед грозившим в такой ситуации хаосом.

Но эта книга все-таки не о нем, и потому добавлю только, что Ельцин был бы бессилен, если бы до него не пошел первым на приступ советского тоталитаризма бывший генеральный секретарь ЦК КПСС и президент СССР Михаил Горбачев. Мы же должны, пожалуй, быть благодарны Ельцину за то, что он оказался нужным человеком в нужное время, или уж по крайней мере за то, что не дал никому менее благонамеренному, чем он сам, повернуть страну в иное русло. Многочисленные критики его правления могут легко возразить: а как быть с его ответственностью за неразбериху в стране, за унижение, пережитое россиянами в течение его «потерянного» десятилетия? [18]  Но я еще покажу на конкретных примерах: маловероятно, чтобы в тех исторических условиях какой-то более разумный деятель сумел бы справиться намного лучше.

И наконец, мы должны быть благодарны судьбе за то, что Ельцин прожил так долго, а не умер в бытность президентом, когда всем казалось, что это должно случиться со дня на день (особенно во время его предвыборной кампании 1996 года и второго срока). Невозможно представить, в каком мире мы бы сегодня жили, случись это тогда.

Глава 3 Возвращение постсоветской России

В современный мир

Сегодня трудно себе представить, насколько в советские времена экономика Советского Союза, и особенно РСФСР, была изолирована от экономики глобальной. Например, Великая депрессия, охватившая в свое время весь западный мир, на России никак не отразилась. А после Второй мировой войны Россия вообще поставила себя вне зависимости от любых событий на западных рынках, выстроив вокруг систему стран-сателлитов, установив тотальный контроль государства над торговлей и конвертацией рубля и введя централизованное государственное планирование [19] . Воцарилась своя, альтернативная западной, экономическая реальность, в которой единственными потрясениями были эпизодически случавшиеся экономические «преступления» и поимка спекулянтов.

Тем не менее, мы на Западе почему-то решили, что после развала Советского Союза рыночную экономику в России можно будет восстановить очень быстро.

Стартовые условия