Дефолт, которого могло не быть

Трудно сказать, как сложилась бы ситуация, если бы в момент передачи власти от Ельцина к Путину экономическое положение было бы менее благоприятным. Возможно, России просто очень повезло, что в тот момент экономика, невзирая на политический паралич, начала бурно расти. Причем повезло так сильно, что, если сравнивать с ситуацией в предыдущие полтора года, то невозможно даже и вообразить более благоприятное стечение экономических обстоятельств, чем в начале 2000 года.

Экономика оживала буквально на глазах. Цены на российскую нефть марки Urals к январю 2000 года выросли до 25 долларов за баррель. Одновременно быстро росли потребление и инвестиции. Как отмечалось в предыдущей главе, этому способствовал, среди прочего, изначально сильно завышенный курс национальной валюты, благодаря чему рубль теперь мог безболезненно дешеветь и тем самым резко увеличивать прибыльность отечественных товаров по сравнению с импортом [227] .

Поскольку рост зарплат был ограничен, рост прибыли в отношении к ВВП по меркам современной России был впечатляющим: прибыль равнялась 4% ВВП в 1995 году 8% в 1999-м и 12% в 2000-м. К тому же подъем наблюдался не только в Москве и других больших городах; производство оживало по всей стране. Наконец, в этот период российская экономика развивалась без участия внутренних и зарубежных финансовых рынков и потому не была подвержена воздействию неблагоприятных внешних факторов.

Прогнозы МВФ (как, впрочем, и почти всех остальных) в очередной раз оказались ошибочными. Фонд изначально прогнозировал на 1999 год спад экономики на уровне 2% ВВП, а затем в середине года пересмотрел этот показатель, повысив его до роста на уровне 3%. На практике, как известно, рост составил 6,4% ВВП. В прогнозе на 2000 год МВФ ошибся примерно так же: в начале года фонд вместе с большинством остальных экспертов прогнозировал рост ВВП на уровне примерно 3% [228] , а он составил 10%. И пусть базовые расчетные показатели по-прежнему были низкими, в том году это все равно был один из лучших показателей в мире.

Все то же самое повторилось и в 2001 году. Экспертов МВФ, как и экономического советника президента Андрея Илларионова, беспокоило тогда в первую очередь явное противоречие между мягкой денежной политикой и фактически фиксированным номинальным валютным курсом. Такое сочетание грозило резким увеличением реальной стоимости рубля, что, в свою очередь, привело бы к прекращению инвестиций и роста [229] . Так что и в 2001 году реальный рост ожидался на уровне не более 3%. А он составил 5,1% – при том, что в остальном мире было отмечено замедление темпов роста. В глобальном контексте российские показатели опять оказались одними из лучших. И об этом еще будет отдельный разговор.

Политический ступор

Путину и его администрации действительно повезло. Когда Путин в полдень 31 декабря 1999 года стал исполняющим обязанности президента, ему даже в отдаленной перспективе не грозили никакие крупные экономические потрясения. И все же в тот момент ни МВФ, ни большинство других наблюдателей еще не осознали, что начала меняться сама парадигма движения России, что страна вступала в совершенно новую фазу развития.

Все, думаю, помнят главный вопрос начала 2000 года: Who is Mister Putin? И действительно, Путин был почти что живым воплощением знаменитого высказывания Черчилля, который сказал про Россию, что это «загадка, в которой скрыта окутанная тайной головоломка». Правда, зимой 2000 года Путин в качестве кандидата на пост президента проявил себя как человек компетентный, энергичный, имеющий серьезный подход и к стратегии, и к тактике и к тому же великолепно умеющий подстраиваться под обстоятельства. Самым разным группам избирателей он одинаково давал почувствовать, что их заботы ему близки. Реформаторы увидели в нем сторонника реформ; олигархам он показался гарантом их положения; для спецслужб он был своим человеком; в глазах рядовых людей он выглядел таким же простым отцом семейства, как и они сами.

По мере того как Россия и международное сообщество начали узнавать Путина получше, проявлялись его характерные качества: реализм, прагматизм и патриотизм. Еще ни один российский лидер не позволял себе говорить с соотечественниками так же прямо и откровенно, как он. В этом плане прекрасным примером может служить его статья «Россия на рубеже тысячелетий», опубликованная за несколько дней до нового 2000 года и, следовательно, за несколько дней до начала исполнения им обязанностей президента страны. Он не стал потчевать сограждан бодрыми обещаниями или рассуждать о достижениях нации по меркам США. Вместо этого он дал реальные ориентиры: «Для того чтобы достичь душевого производства ВВП на уровне современных Португалии или Испании – стран, не относящихся к лидерам мировой экономики, – нам понадобится примерно 15 лет при темпах прироста ВВП не менее 8% в год. Если сумеем в течение этих же 15 лет выдерживать темпы прироста ВВП на уровне 10% в год, то достигнем нынешнего уровня душевого производства ВВП Великобритании или Франции».