Дефолт, которого могло не быть

В конце беседы Чубайс подчеркнул, что окончательное решение МВФ относительно будущего программы EFF будет иметь большое значение для российского правительства, поскольку оно отразится и на дальнейших займах Всемирного банка, и на притоке средств из других источников. Он предложил, чтобы в случае, если исполнение программы в России будет вновь признано удовлетворительным, МВФ выделил следующий транш (640 млн долларов) в рамках EFF еще до конца декабря, а также предоставил сверх того чрезвычайное финансирование в размере 10 млрд долларов на поддержку рубля. Чубайс обращал внимание миссии на то, что правительство уже начало проводить гораздо более решительную фискальную и монетарную политику и потому можно надеяться, что фактическое использование этих средств в конечном итоге не потребуется. Он подчеркнул, что его предложение можно рассматривать как официальное обращение к руководству фонда.

К 12 декабря власти подготовили большой пакет конкретных мер для исполнения фискального плана действий. Речь в том числе шла о введении казначейского контроля над Министерством обороны и другими силовыми ведомствами, о предстоящих мероприятиях в отношении крупных должников, об обеспечении в 1998 году дополнительных поступлений в размере 25 млрд рублей и о сокращении расходов по сравнению с принятым в первом чтении проектом бюджета. Но дефицит правительства на 1998 год по-прежнему планировался на достаточно высоком уровне: российская сторона предлагала 4,9% ВВП, хотя МВФ считал, что он не должен превышать 4,5% (в первоначальной программе EFF целевой показатель на 1998 год и вовсе был 2%).

В своем отчете руководству МВФ Маркес-Руарте выразил мнение, что в России имелось твердое намерение ввести эффективный контроль за расходами и увеличить поступления в бюджет. Соответственно было принято решение, что результаты квартального обзора можно наконец представлять на утверждение Совета директоров, но при условии, что все согласованные предварительные меры будут приняты в полном объеме.

С ЦБ и частными финансовыми учреждениями обсуждалось, каким образом события на финансовых рынках могли сказаться на банковской системе. Руководители Банка России считали, что только один или два крупных банка могли закончить 1997 год с чистыми убытками. В то же время они признавали, что у некоторых крупных банков могли быть значительные открытые валютные позиции, и потому понижение курса рубля грозит причинить им серьезный ущерб. Они так же указали, что отчетность, поступавшая от банков в ЦБ, по-прежнему не внушала полного доверия.

Однако ничего так и не было предпринято, чтобы хотя бы сами руководители ЦБ начали получать данные, дающие ясное представление о реальном финансовом состоянии крупных банков. И причина не в том, что сам ЦБ ничего не делал в этом направлении; он, наоборот, настаивал и даже требовал, чтобы данные ему предоставляли в обязательном порядке. Однако банки были уверены, что политическая «крыша» надежно защищает их от ЦБ, и потому просто игнорировали его требования.

Руководители ЦБ заверили, что будут по-прежнему последовательно выявлять и затем закрывать или реструктурировать проблемные банки, что кредиты банкам будут выделяться только в тех случаях, когда все остальные возможности уже исчерпаны, и что любая помощь в поддержании ликвидности будет лишь временной. У миссии, однако, сложилось впечатление, что на ЦБ оказывалось серьезное давление с целью принудить его оказывать банкам помощь и что эту ситуацию необходимо внимательно отслеживать. Например, в ноябре ЦБ совершил интервенцию на рынке казначейских облигаций, и чувствовалось, что отчасти он мог руководствоваться желанием помочь банкам. Наличности на рынке в тот момент становилось меньше, и банки могли быть вынуждены закрывать свои позиции и продавать облигации, несмотря на убытки. Более того, ЦБ, похоже, не до конца был волен сам определять свою политику, поскольку на него нередко давили и заставляли оказывать банкам помощь на условиях явно не временного характера. К сожалению, и в этом вопросе МВФ не располагал достаточной информацией и не мог судить о том, насколько в действительности политическое давление в личных корыстных интересах реально влияло на официальную политику. Но ясно, что даже реалист Камдессю явно недооценил степень вмешательства олигархических интересов.

На тот момент, правда, худшие для банков времена еще не наступили. А у команды МВФ сложилось мнение, что российские власти взялись наконец всерьез за исправление доставшегося им в наследство весьма существенного фискального дисбаланса. В ближайшие недели и месяцы они намеревались приступить к ликвидации задолженностей, пересмотру заложенных в бюджет нереалистичных расходов на фактические правительственные нужды и установлению эффективного казначейского контроля за распоряжением бюджетными расходами и исполнением соответствующих денежных платежей.