Декабристы и народники. Судьбы и драмы русских революционеров

Вообще-то судьба будто задалась целью сделать как можно более похожими жизненные пути идеологов революционного народничества. Все трое были людьми пишущими, все они подверглись гонениям со стороны правительства, все трое попали в ссылку и успешно бежали за границу, встав во главе российской революционной эмиграции. К мыслям о побеге Лаврова подтолкнул Герцен, настойчиво звавший Петра Лавровича в Париж. Вскоре разрабатывается детальный план его побега, но в декабре был арестован и посажен в Петропавловскую крепость главный «мотор» всего дела, зять Лаврова М.Ф. Негрескул. Зимой 1870 г. умирает Герцен. Казалось, что побег откладывается на неопределенный срок, если не навсегда.

Но события по-прежнему ищут Лаврова. В январе 1870 г. в Кадникове неожиданно для начальства появился эффектный штабс-капитан, под личиной которого скрывался известный народник Герман Александрович Лопатин. Бумаги, предъявленные им (разумеется, фальшивые), оказались в полном порядке, и кадниковская полиция познакомила Лаврова со «столичной штучкой», а та вскоре выкрала поднадзорного. На постоялом дворе близ Вологды беглецы неожиданно столкнулись с шефом губернских жандармов, но все обошлось. Глава вологодской полиции не узнал своего поднадзорного в человеке с перевязанной от зубной боли щекой.

Ярославль, Москва, Петербург – далее Петр Лаврович скрывался в имении знакомых, ожидая, пока друзья выправят заграничный паспорт на чужое имя. В Кадникове Лаврова хватились только через неделю после его побега. Жандармам в голову не приходило, что по вечерам через шторы окна кабинета они видели силуэт не Петра Лавровича, а его матери, именно ее тень они принимали за фигуру работавшего у стола сына. В результате местным властям пришлось признать печальный для них факт: «Полковник Лавров… скрылся из Кадникова неизвестно куда. Поиски производятся». А вскоре появилось и розыскное описание беглеца: «Лет от роду 47–48; волосы русые, на темени несколько рыжие; усы и бакенбарды рыжие; глаза серые, лицо круглое, красноватое, нос средний, росту большого, особых примет не имеется».

Но российским филерам эти сведения не пригодились. К тому времени Лавров был уже в Париже. Осенью 1870 г. он вступил в I Интернационал, в 1871 г. на его глазах развернулась деятельность Парижской коммуны. Он попытался организовать помощь коммунарам, вырвавшись из осажденного Парижа в Англию, затем переехал в Бельгию. Во время странствий он встретился и беседовал с К. Марксом и Ф. Энгельсом. Впереди – высылка из Франции, жизнь в Швейцарии, Лондоне и вновь в Париже. Петр Лаврович до конца жизни оставался участником, а отнюдь не бесстрастным летописцем российского революционного движения 1870—1880-х гг., издавал «Русскую революционную библиотеку»», «Заграничный отдел общества Красного Креста», редактировал зарубежную прессу «Народной воли», написал страстную и вместе с тем лиричную книгу «Народники-пропагандисты».

А России так больше и не увидел. Похороны Лаврова в Париже зимой 1900 г. вылились в настоящую демонстрацию.

Михаил Александрович Бакунин

Михаил Бакунин родился в 1814 г. в семье родовитых дворян. Окончил Артиллерийское училище в Петербурге, но уже 21 года от роду вышел в отставку, не лежала у него душа к военной службе, как, впрочем, и к службе вообще. В 1840 г. Бакунин уехал в Германию формально для пополнения образования, на самом же деле – для активного участия в общественном движении на континенте. Здесь он познакомился с К. Марксом, Ф. Энгельсом, П. Прудоном, Л. Бланом. С этого момента и началась чуть ли не сказочная одиссея Михаила Александровича, продолжавшаяся 36 лет. Но давайте по порядку.

В 1921 г. в архивах III отделения был обнаружен текст «Исповеди» Бакунина, написанной им для императора Николая I летом 1851 г. Публикация этого документа вызвала бурю среди «твердокаменных большевиков», возмущавшихся неподобающе дряблым поведением «апостола анархизма». Бакунина обвиняли в забвении революционных традиций, капитуляции перед троном, общественном пессимизме и т. п. Что ж, давайте обратимся к тексту «Исповеди», а заодно припомним события конца 1840-х – начала 1850-х гг.

«В моей природе, – писал Михаил Александрович, – был всегда коренной недостаток; это любовь к фантастическому, к необыкновенным, неслыханным приключениям и предприятиям, открывающим горизонт безграничный и которых никто не может видеть конца». Приведенные слова очень точно характеризуют натуру нашего героя. Он был человеком действия, впрочем, это еще слабо сказано. Бакунин постоянно стремился в тот угол Европы, где начиналась (или ему казалось, что вот-вот начнется) битва угнетенных с угнетателями. Его нечеловеческая энергия, острое перо, смелость высказываний привели к тому, что к концу 1840-х гг. развернулся неравный, но захватывающий поединок между Бакуниным и тремя монархиями – российской, австрийской и прусской.