Дело было в Бельдяжках (СИ)

Матвей от волнения не находил себе места, звонил Алене, но она не брала трубку. Сначала он решил, что девушка его игнорирует, но оказалось, что её телефон остался дома. Как и сумка, и даже шарф. И мужчина принялся корить себя ещё сильнее: он так сильно обидел её, что Алена просто сбежала. В конце концов, не выдержал, собрался и отправился на её поиски. Он прошелся до площади, затем к зданию конторы, которая встретила его темными пустыми окнами, прежде чем понял, что, скорее всего, Алена отправилась к Маше. Значит, и ему туда.

Сидя на деревянной скамейке, вдыхая аромат распаренных березовых веников, Алена ощущала, как напряжение покидает её тело, настроение поднимается, а в душе зарождается надежда. Рядом сидела распаренная румяная Маша и что-то щебетала о своем.

— Давай ещё поддам, — проговорила она и тут же плеснула заранее заготовленной водой из металлического ковша на раскаленные камни.

Те зашипели с возмущением, рождая облака белесого, словно парное молоко, пара, и в помещении сразу стало заметно жарче.

— Ох, — выдохнула хозяйка, — как я это люблю!

Алена даже не успела возразить. В первое мгновение ей показалось, что легкие обожгло живым огнем, но вот тело привыкло к горячему воздуху, и дышать стало легче. Струйки пота сбегали по лицу, застилая глаза, и она потянулась к прохладной воде, чтобы умыться.

— Ты в следующий раз предупреждай заранее, — пожаловалась она.

— Это только начало, — усмехнулась Маша. — Давай-ка, полезай на полОк. Будем выбивать из тебя все сомнения и страхи!

Женщина поднялась, перехватила с гвоздя на стене шапку с длинными ушами и рукавицы, а затем, облачившись в такую защиту, вытащила из таза внушительный веник.

Алена смотрела на эти приготовления с каким-то затаенным страхом и трепетом одновременно.

— Будет слишком жарко, говори, а то я и увлечься могу, — пошутила Маша. — А как попарю, ты через вторую дверь в предбаннике выйди в огород, снежком разотрись. И для тела, и для души полезно.

Девушка только кивала.

— Ну, давай!

Алена устроилась поудобнее, подложив сложенные руки под голову, Маша растерла её веничком, и понеслась!

Хлесткие удары один за другим обрушивались на спину, ягодицы и ноги, и девушке показалось, что все её кости превратились в желе.

— Ммм, как хорошо, — постанывала она, а Маша старалась, не жалея сил, время от времени поливая камни водой, чтобы поддать жара.

Минут через пятнадцать Алена запросила пощады.

— Всё, Машуля, не могу больше, умираю… — прокричала она и едва живая сползла на скамейку, а затем на прохладный пол, по которому хотелось растечься лужицей.

— Нет, нет, дорогая, на улицу! — запротестовала Маша.

Она легко подхватила едва стоящую на ногах Алену, вывела её из парилки и, отворив дверь, за которой притаилась специально подготовленная гора снега, вытолкнула её наружу и тут же скрылась из вида, чтобы приготовить для подруги халат, в который можно было бы завернуться.

Падение было недолгим, и вот девушка оказалась погребена под полутораметровым слоем снежного покрывала. Если еще пару мгновений назад Алене казалось, что холодный снег — это именно то, нужно её разомлевшему телу, то сейчас, ощутив, как сотни тонких ледяных иголок впились в её кожу, она закричала во всё горло.

— А-а-а, мамочки, помогите!

С завидной скоростью, словно пробка от шампанского, она выскочила из сугроба наружу и как заяц, прыжками, принялась прокладывать себе дорогу к бане, каждый раз взвизгивая, если теряя равновесие, приземлялась попой в снег.

Она уже почти добралась до заветной двери, когда из-за угла неосвещенной части старенькой бани на неё выскочила огромная темная фигура, и девушка, дернувшись от неожиданности, снова плюхнулась в снег, а затем истерично закричала, прикрывая грудь и остальные стратегически важные места ладонями.

Матвей вытянул вперед руку, намереваясь успокоить перепуганную Алену, спасать которую в очередной раз бежал словно лось к водопою, перепрыгивая через метровый забор, как только услышал её крик, но вдруг получил удар чем-то металлическим по затылку и, закатив глаза, упал в снег.

Маша стояла над поверженным Матвеем и переводила недоумевающий взгляд с его безмятежного лица на свой металлический ковшик — орудие самообороны. Алена на корточках подползла к распростертой фигуре. В этот момент из-за облаков показалась серебристая луна, прокладывая дорожку света по заснеженному полю. Девушка уже не замечала ни холода, ни резких порывов ветра.

— Матвей, — выдохнула она, узнав любимого, который сегодня почему-то был одет по-другому: вместо привычной шапки-ушанки — спортивная, вместо пуховика — мешковатая дубленка, делавшая его широкие плечи ещё массивнее.

— Ты его пригласила? — уточнила Маша, и получила отрицательный ответ. — Значит, будем считать, что его настигла карма. Ладно, давай его в баню занесем. Сейчас очухается, у него голова крепкая, — добавила она, и бросила ещё один взгляд на свой ковшик, словно примеряясь к его весу. Добротный такой ковшик, советский.