Дело Романовых, или Расстрел, которого не было

Полученный ответ был отмечен князем Андреем: «Марков, очевидно, получил личное письмо от Великого герцога Гессенского, которое должно быть передано царю, и инструкции для обращения за помощью к двум немецким агентам в России, от которых поступали сведения во время войны. С их помощью он достиг Тобольска…»

Мы знаем, что Марков действительно добрался до Тобольска, и действительно вступил в контакт с императорской семьей. Что касается роли брата царицы, Андрей прибавил зловещее примечание: «…упоминание об его имени в качестве регента говорило о том, что он знал все. То, что поведение немцев не было незаинтересованным, не требует никаких доказательств…» Эта ссылка на Великого герцога Гессенского, как возможного «регента» — потрясающий признак видения Берлином грандиозного будущего.

Немцы действительно, кажется, мечтали о восстановлении Романовых с марионеточным царем и немецким проконсулом, держащим его в узде. Немцы действительно имели определенный план создать цепь марионеточных монархий в завоеванных государствах от Балтии до Черного моря. Если даже только часть сведений князя Андрея была точной, у Великого герцога Гессенского были достаточные основания для того, чтобы скрывать свою деятельность. Фактически нет никаких сведений в документах относительно личного участия Вильгельма в деле Романовых в те критические весенние и летние месяцы 1918 года.

Многозначительно, что генерал Ветерс, после разговора с кайзером, опубликовал свои впечатления об отношениях немецкого императора с русским царем сразу же после отречения последнего в 1917 году. Наиболее важный период 1918 года был опущен полностью. Неотредактированные впечатления генерала Ветерса были помещены в королевский архив после его смерти, и до сих пор находятся там. Но, когда мы сделали запрос в 1975 году, нам отказали, сославшись на «непреодолимые административные трудности» при оформлении доступа.

Возможная причина для этого может содержаться в письме, написанном наследником генерала Ветерса в 1945 году, при передаче документов в Виндзор: «Касается кайзера… мне кажется, что документы представляют исторический интерес и могут вызвать неприятности, если они попадут в посторонние руки». Что-то подобное содержится в официальном немецком отчете о роли, которую играл Вильгельм.

Но мы действительно знаем, что в июне 1918 года ему сообщали и консультировали ежедневно в связи с событиями и что его брату принцу Генриху было поручено следить за перемещением царской семьи. Мы раскопали, что произошло дальше в отношении кайзера, в отрывочных сведениях, которые были переданы в Лондон в британском дипломатическом сообщении из Швейцарии 19 июня 1918 года. В нем содержатся замечания, сделанные королевой Греции Ольгой, которая проезжала через Берн, и по пути посетила Берлин.

В Германии она говорила с наследной принцессой Сесиль И сказала в британском сообщении: «Наследная принцесса сказала ей, что царь говорит, что он не хочет быть спасенным Германией никакой ценой. Его отношение сильно беспокоит немецкого императора, который проводит бессонные ночи, скорбя о «судьбе» Романовых». Эта часть королевской сплетни свидетельствует о том, что немцы передали секретные предложения о помощи арестованному Николаю, который нашел в себе смелость отклонить их.

Действительно ли кайзер терял сон из-за того, что случилось с Романовыми, поскольку это были его родственники? Появились новые свидетельства, что немецкий император предпринимал какие-то реальные действия для них в те трагические дни июня и июля. 17 июля 1918 года, когда императорская семья исчезла из Екатеринбурга, британского консула в Женеве, Эдварда Мидлтона, посетили два монархиста-эмигранта. Они рассказали ему о немецком заговоре, целью которого было спасти царя, и вручили ему письмо об этом, предназначенное для британского министра иностранных дел. Консул их выслушал и написал письмо своим руководителям в Берн.

Письмо содержит серьезную информацию о планах немцев: «Возможно, князь Лейхтенбергский, кузен бывшего царя был в Берлине месяц назад. Теперь он возвратился в Россию… Очевидно, немцы связались с бывшим царем и предложили ему помощь, от которой он, однако, отказался. Берлин рассматривает вопрос похищения царя и его семьи и вывоз их в Германию, и поинтересовался у швейцарской секции Лиги «За восстановление Российской империи», согласны ли они на план, предложенный Берлином, чтобы похитить царя и вывезти его в Германию…»

Эта драматическая информация поступила в британскую Дипломатическую миссию в Берлине, а затем шифровкой в Лондон. Поздно вечером 21 июля она легла на стол министра иностранных дел лорда Хардинга. Поскольку документ поступил через три дня, после того, как большевики объявили о расстреле царя, его, возможно, восприняли как дурную Шутку. Лорд Хардинг просто поставил изящную первую букву своей фамилии «Н» на сообщении в знак того, что он его прочитал, а два других чиновника добавили лаконичные — «В конце дня» и «Я полагаю, что нет никаких сомнений в том, что царь убит?»