Демоны милосердия

Около дома ничего подозрительного не усматривалось. Двор был самый обычный: детская площадка с уродливыми качелями-каруселями, несколько деревьев, остовы лавочек, затоптанная клумба и шеренга машин под окнами и на остатках газона. Спрятаться особо негде, если только под ржавым микроавтобусом «Тойотой», догнивавшим свой век у мусорных контейнеров. Хотя обзор оттуда неплох, совсем неплох, нужный подъезд как на ладони. Денис едва ли не бегом пересек двор и вбежал следом за хромой старухой в свой подъезд, влетел на третий этаж. Постоял, прислушиваясь и переводя дух, взбежал выше на пролет, убедился, что там никого, и вообще никому нет до него дела. Народ тут обитал простой, двери не менялись с момента постройки, и слышимость была превосходной. Хромая бабка, бывшая учительница химии, закрылась в своей норе и врубила телек. В квартире напротив было тихо, хозяйка неделю пропадала в Москве на заработках, появлялась только на выходных. Из-за соседней двери неслись смех и прочие звуки гулянки: там обитала Анька-разведенка с двумя детьми от разных мужиков и, похоже, в очередной раз пыталась наладить свою личную жизнь. С ухажерами ей не везло, как Максу с подружками, пару раз Денис спускал с лестницы очередного Анькиного хахаля, решившего, что стадия ухаживания закончилась и можно распускать руки. Анька выводов не делала совершенно, залечив «раны любви» и скинув детей бабке, принималась за старое. Денис открыл квартиру и оказался в полумраке прихожей.

Пахло ремонтом: клеем, краской и прочими ароматами новой жизни. Ремонт заканчивался, оставались последние штрихи: небольшая отделка и вывоз мусора. Рабочих не было, они пообещали прийти завтра, все закончить и прибрать за собой перед окончательным расчетом. В комнатах еще стояли коробки с упаковкой, мешки с мусором, пол покрывала пыль и мелкий сор, но все это не портило общего вида. Получилось неплохо, светло, чисто и уютно, даже пока без мебели, штор и прочих приятных мелочей. Денис быстро переоделся, отсчитал работягам оговоренную сумму и положил деньги в кухне на подоконник. Постоял, собираясь с мыслями, прикинул, сколько при себе налички, сколько на картах. Подумал, что последние использовать рискованно, по операциям его можно запросто отследить, решил оставить пластик на крайний случай или обналичить все в первом попавшемся банкомате. Но делать это следовало быстро, время начинало работать против него. Он подхватил со стула небольшой рюкзак, глянул на себя в прислоненное к стене зеркало в собственноручно вырезанной деревянной раме: ни дать ни взять турист, ничего подозрительного, ничего лишнего: джинсы, куртка, спортивная обувь, бейсболка, рюкзак на плече. Тысячи таких, никто не обратит на него внимания, он легко затеряется среди людей. Только взгляд тревожный, и выражение лица растерянное и злое, но сдвинутый на глаза козырек кепки спрятал это от чужих глаз. Сердце снова заныло, затосковало, Денис вышел в коридор, и тут в замке входной двери звякнул ключ. Осторожно так дзынькнул, и все стихло. Он замер на ходу, прислушался. Вроде тихо. Показалось? Сделал еще пару шагов, и тут повторилось, но уже громко, отчетливо. Кто-то по-хозяйски поворачивал ключ в замке. «Рабочие? Светка?» – в темпе перебирал Денис варианты. Получалось, что им всем тут делать нечего, с бригадой был уговор на завтра, а Светка, поди, чемодан собирает. Дверь чуть приоткрылась, он отпрянул назад, вжался в стенку, затем пролез в просвет между стеной и зеркалом, присел на корточки и зажал ладонью нос и рот – по закону подлости страшно хотелось чихнуть. Раздался тихий щелчок замка, потом быстрые острожные шаги: кто-то в темпе метнулся сначала в комнату справа, потом в кухню, сгонял на балкон и снова оказался в коридоре. Потоптался на месте и скользнул во вторую комнату, планировавшуюся под спальню, Денис на миг высунулся из укрытия и сразу узнал Васю. Когда тот, быстро осмотрев комнату, вернулся в коридор, он едва успел спрятаться обратно, затаил дыхание. Ему было жутко до чертиков. Вася тут не просто так нарисовался, а по приказу Борзых: тот ищет убийцу дочери и поверит, разумеется, собственному сыну, а не наемному работнику, пусть даже по особым поручениям.