Деньги. Увлекательная история самого почитаемого и проклинаемого изобретения человечества

Исаак ле Мэр продолжал спорить с властями из-за денег, которые, как он утверждал, ему были должны. Ему так и не вернули их. Он умер в маленьком городке у моря и был похоронен под надгробной плитой с такой эпитафией:

Здесь покоится Исаак ле Мэр, купец, который в результате своей деятельности во всех частях света, по милости Божьей, познал такое изобилие, что за тридцать лет потерял (спаси его честь) более 150 000 флоринов.

Возможно, это единственное надгробие на земле, хвастающее тем, сколько денег потерял покойный. Кроме того, здесь, похоже, опечатка. В письме, написанном перед смертью, ле Мэр упомянул о потере 1 600 000 флоринов. В его эпитафии не хватает одного нуля.

Глава 6Джон Ло печатает деньги

Даже в процветающем Амстердаме была своя версия денежной проблемы. В данном случае она заключалась не в нехватке монет, как в Британии. Здесь было слишком много разных видов монет.

Торговцы и купцы со всей Европы вели дела в Амстердаме. Они часто использовали письменные обещания заплатить, которые были чем-то вроде чеков, датированных задним числом, и назывались переводными векселями. Но когда приходило время оплатить счет – заплатить настоящим серебром и золотом, – все шло наперекосяк. У всех этих иностранных торговцев были монеты из разных стран, королевств и городов-государств, поэтому городское правительство Амстердама присвоило официальные значения почти 1000 видам разных монет. Существовали и подделки, а некоторые монеты были срезаны и весили не так много, как должны были. Иногда торговцам приходилось спорить из-за каждой монеты. Это было удобно для менял и жуликов, но тяготило честных торговцев, которые просто хотели вести бизнес, не беспокоясь о каждой монете.

Поэтому в 1609 году, всего через несколько лет после создания VOC, город Амстердам основал государственный банк – банк, принадлежащий не менялам или инвесторам, а самому городу. Целью банка было не получение прибыли, а решение денежной проблемы Амстердама. Вместе с банком появился новый закон, который гласил, что если у вас есть переводные векселя, подлежащие оплате в Амстердаме, вы должны пойти в банк, чтобы расплатиться.

Торговцы открывали счета в банке. Когда приходил счет, они могли оплатить его (или получить оплату), просто переведя деньги с банковского счета (или на свой счет), изменив номера в бухгалтерских книгах банка. Им больше не нужно было беспокоиться о всех этих разных монетах или подделках. Счет в банке – номер в бухгалтерской книге банка – был их деньгами. И это работало лучше, чем монеты.

Когда Джон Ло играл в азартные игры в Европе, он видел, как Амстердам богатеет, потому что у него есть банк, создающий надежные деньги для всех, фондовый рынок, где каждый может инвестировать, и колонии на другом конце света (как и многих его европейских современников, Ло, по-видимому, не беспокоили зверства, совершенные колонизаторами). В какой-то момент у Джона Ло появилось видение. Он перестанет скитаться по Европе. Он вернется в Шотландию – не как игрок или осужденный убийца, а как герой, принесший экономическую революцию.

К тому времени, когда Ло вернулся в Шотландию, ему было чуть за тридцать и он набродился по Европе около десяти лет. Он вернулся домой и начал убеждать своих соотечественников в том, что они портят себе жизнь шаткой финансовой системой, в которой никогда не хватает денег. В 1705 году он опубликовал 120-страничную брошюру под названием «Деньги и торговля, рассмотренные в связи с предложением об обеспечении нации деньгами» (его тетя выступила издателем).

Он указывал на голландцев и говорил, что есть все причины, по которым у них должна быть паршивая страна.

Их естественными недостатками являются небольшая территория, бесплодная почва… отсутствие шахт; долгие зимы; грязный воздух… опасное побережье; неудобный вход в реки; море, одну сторону которого нужно защищать, а с другой опасаться могущественных соседей…

Но, несмотря на все это, голландцы процветали, потому что решили денежную проблему.

…они стали богатым и могущественным народом.

Шотландия, продолжал Ло, находилась в совершенно противоположной ситуации.