Depeche Mode. Подлинная история

«Depeche Mode» вернулись в Великобританию в ноябре 1990-го, чтобы дать шесть аншлаговых выступлений — по три на бирмингемский «Эн-И-Си» и лондонскую «Уэмбли Арена» — с общим числом зрителей в 70 000 и сборами, приближающимися к семизначным.

Алан Уайлдер: В гастрольном бизнесе такого масштаба, как у нас, может уходить до двух лет на то, чтобы со всем разобраться, заплатить налоги и точно распределить прибыль, — в общем-то, как и в любом другом бизнесе.

Пол Лестер в «Melody Maker» описал свежее шоу: «Когда „скоромоды“ перенеслись на „Уэмбли Арена“ с планеты Бэзилдон, это было так, словно Мадонны и Джэнет Джексон никогда не было — словно „Depeche Mode“ могут стать главнейшим мегаплатиновым аттракционом со времен ливерпульской четверки. „Personal Jesus“ вдохновляет аудиторию на ошеломительную демонстрацию участия, когда все до единого зрители вскидывают руки ввысь и поют: „Reach out and touch faith!“[63] Антирелигиозный посыл песни настолько не доходит до толпы, что получается почти наоборот, и их глупая воля-к-власти, автоматическое подчинение приобретают фашистскую красоту, которую только присутствующие могут высоко оценить».

Британские ежедневные издания ринулись исследовать бэзилдонский феномен. Описывая в номере за 19 ноября шоу в «Уэмбли», автор «Индепендент» Джайлс Смит сухо прошелся по масштабному визуальному вкладу Корбайна: «В середине шоу они бросают вызов, включая направленный на экраны позади сцены видеоряд, в котором видна рука, пишущая на стене слово „clean“. Камера неподвижна, пока граффити стекает: а дальше зрителям в буквальном смысле слова предлагается развлекаться, глядя на то, как краска сохнет. („U2“ позже включили видеоряд от Корбайна в их собственное сложное сценическое оформление, вызвав шквал обвинений в плагиате от пылких фанатов „Depeche Mode“. Алан Уайлдер: „Поправьте меня, если я ошибаюсь, но я не думаю, что Антон был вовлечен в создание какого-либо сценического оформления „U2“, в то время как с нашим он был связан очень тесно“. — Дж. М.)

Стоя перед экраном — на этот раз на нем медленно расцветал бутон розы, — Мартин Гор пропел две баллады на тему сгорания изнутри и беспокойства о пустоте всего в „мире без ничего“. Общая их заунывность была разбавлена исполнением, которое сложно назвать простительным даже для уличного музыканта: голос Гора уползал в другие тональности на высоких нотах, в то время как руки мазали по струнам, как будто он был в толстых перчатках, — это заставляло вздыхать по той музыкальной теплоте, которую могут создать одни машины».

Адам Свитин («Гардиан»): «Последняя часть шоу была похожа на празднество, если к „Clean“ или скорбной „Never Let Me Down Again“ можно применить подобное слово; к „Personal Jesus“ определенно можно, так как Гор молотил по своей гитаре, приближая „модов“ ближе, чем когда-либо, к „Status Quo“; грудастые девушки-ковбои украсили собой видеоряд, в то время как „моды“ угрюмо расхаживали в ковбойских шляпах — электропоп, не лишенный чувства юмора? Революционно, дорогой Ватсон».