Читаем Десять книг об архитектуре полностью

5. Таблинум, при ширине атриума в двадцать футов, делают в две ее трети. При ширине атриума от тридцати до сорока футов на таблинум берут половину. При ширине же от сорока до шестидесяти ее делят на пять частей, и на таблинум идут две из них. Ибо для меньших атриумов не может быть таких же правил соразмерности, что и для больших. Ведь если мы будем применять симметрию больших к меньшим, то ни таблинумы, ни крылья не будут отвечать своему назначению; при приложении же симметрии меньших к большим членение их окажется огромным и непомерным. Поэтому я и счел нужным точно указать относительные размеры каждого рода, имея в виду и пользу и внешность.

6. Высота таблинума до балок определяется на одну восьмую больше его ширины. Кессоны же его должны подниматься еще на одну треть его ширины. Проходы в меньших атриумах определяются в две трети ширины таблинума, в больших — в полширины. Изображения предков ставятся на высоте, соответствующей ширине крыльев. Ширину дверей должно соразмерять с вышиной; если они будут дорийскими, их недоделать по-дорийски, если ионийскими — по-ионийски, согласно тем правилам соразмерности, какие были указаны в четвертой книге относительно входных дверей. На ширину отверстия в крыше надо отводить не меньше четверти и не больше трети ширины атриума; длина же его должна быть соразмерна длине атриума.

7. Перистили же в поперечнике должны быть на треть длиннее своей глубины; колонны их такой же вышины, какой будет ширина портиков. Междуколонные промежутки должны быть не меньше чем в тройную и не больше чем в четверную толщину колонн. Если же в перистиле надо делать колонны в дорийском стиле, то для них берутся те же модули„ какие я указал в четвертой книге относительно дорийского ордера, и по этим модулям производятся расчеты и для триглифов.

8. Длина столовых должна быть вдвое больше их ширины. Высоту всех продолговатых комнат высчитывают так: складывают размеры их в длину и в ширину и из полученной суммы берут половину, которая и даст высоту. Если же делаются экседры, или квадратные залы, вышина их делается в полтора раза больше ширины. Картинные галереи, как и экседры, должно устраивать значительных размеров. Коринфские и четырехколонные залы, а равно и так называемые египетские, следует делать в ширину и в длину согласно той же соразмерности, какая указана выше для столовых, но, ради вставки колонн, их устраивают просторнее.

9. Между коринфскими и египетскими залами — следующая разница: в коринфских один ярус колонн, поставленных или на цоколь или прямо наземь; наверху у них архитравы и карнизы либо столярной, либо лепной работы, а кроме того, над карнизом — вогнутый кессонный потолок, закругленный по циркулю. В египетских же над колоннами — архитравы, и по архитравам и окружающим стенам кладут балки, а настил по ним вымащивают для гулянья кругом под открытым небом. Затем над архитравом, по отвесу нижних колонн, ставят колонны на четверть меньше их. Сверху архитравов и украшений этих колонн залы украшают кессонами, а между верхними колоннами размещают окна. Таким образом, эти залы скорее напоминают базилики, чем коринфские столовые.

10. Делаются еще, непринятые в Италии, залы, которые греки называют кизикскими. Их располагают лицом на север и так, чтобы они выходили в сады, а двери у них делают посредине. Они бывают такой длины и ширины, что в них можно поместить друг против друга два тройных обеденных ложа, вокруг которых остается свободный проход. Справа и слева у них имеются створчатые окна, чтобы с лож через эти окна видна была зелень. Вышина таких зал определяется в полуторную их ширину.

11. Все отношения соразмерности в этого рода постройках должны соблюдаться такие, которым не могли бы помешать условия местности. Окна устроить легко, если их не будут затенять высокие стены; в случае же помехи, из-за тесноты места или других неизбежных неудобств, надо будет произвести сокращения или добавления в соразмерности с умом и проницательностью, чтобы изящный вид производил впечатление действительной соразмерности.



Глава IV. Правильное расположение помещений

Книга VI. Глава IV. Правильное расположение помещений. Полный текст трактата Витрувия «Десять книг об архитектуре» (Vitruvius "De architectura libri decem") публикуется по изданию Всесоюзной Академии Архитектуры 1936 года. Перевод Петровского Ф.А.


Перейти на страницу:

Все книги серии Из истории архитектурной мысли.

Десять книг об архитектуре
Десять книг об архитектуре

Римский архитектор и инженер Витрувий жил и работал во второй половине I в. до н. э. в годы правления Юлия Цезаря и императора Октавиана Августа. Его трактат представляет собой целую энциклопедию технических наук своего времени, сочетая в себе жанры практического руководства и обобщающего практического труда. Более двух тысяч лет этот знаменитый труд переписывался, переводился, комментировался, являясь фундаментом для разработки теории архитектуры во многих странах мира.В настоящем издание внесены исправления и уточнения, подготовленные выдающимся русским ученым, историком науки В. П. Зубовым, предоставленные его дочерью М. В. Зубовой.Книга адресована архитекторам, историкам науки, культуры и искусства, всем интересующимся классическим наследием.

Марк Витрувий , Витрувий Поллион Марк

Скульптура и архитектура / Античная литература / Техника / Архитектура / Древние книги

Похожие книги

Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены, 1796–1917

В окрестностях Петербурга за 200 лет его имперской истории сформировалось настоящее созвездие императорских резиденций. Одни из них, например Петергоф, несмотря на колоссальные потери военных лет, продолжают блистать всеми красками. Другие, например Ропша, практически утрачены. Третьи находятся в тени своих блестящих соседей. К последним относится Александровский дворец Царского Села. Вместе с тем Александровский дворец занимает особое место среди пригородных императорских резиденций и в первую очередь потому, что на его стены лег отсвет трагической судьбы последней императорской семьи – семьи Николая II. Именно из этого дворца семью увезли рано утром 1 августа 1917 г. в Сибирь, откуда им не суждено было вернуться… Сегодня дворец живет новой жизнью. Действует постоянная экспозиция, рассказывающая о его истории и хозяевах. Осваивается музейное пространство второго этажа и подвала, реставрируются и открываются новые парадные залы… Множество людей, не являясь профессиональными искусствоведами или историками, прекрасно знают и любят Александровский дворец. Эта книга с ее бесчисленными подробностями и деталями обращена к ним.

Игорь Викторович Зимин

Скульптура и архитектура
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки
Улица Рубинштейна и вокруг нее. Графский и Щербаков переулки

Эта книга — продолжение серии своеобразных путеводителей по улицам, площадям и набережным Петербурга. Сегодня речь пойдет об улице Рубинштейна и примыкающих к ней Графском и Щербаковом переулках. Публикации, посвященные им, не многочисленны, между тем их история очень интересна и связана с многими поколениями петербуржцев, принадлежавших к разным сословиям, национальностям и профессиям, живших, служивших или бывавших здесь: военных и чиновников, купцов и мещан, литераторов и артистов, художников и архитекторов…Перед вами пройдут истории судеб более двухсот пятидесяти известных людей, а авторы попытаются раскрыть тайны, которые хранят местные дома. Возникновение этой небольшой улицы, протянувшейся на 700 метров от Невского проспекта до пересечения с Загородным проспектом и улицей Ломоносова, относится еще ко времени императрицы Анны Иоанновны! На рубеже веков улица Рубинштейна была и остается одним из центров театральной и музыкальной жизни Северной столицы. Сегодня улица продолжает жить и развиваться, прогуливаясь по ней, мы как будто вместе с вами оказываемся в европейском городе с разной архитектурой и кухнями многих стран.

Алена Алексеевна Манькова-Сугоровская , Владимир Ильич Аксельрод

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура