Десять лет в изгнании

И наконец, в 1996 году вышло издание, подготовленное Мариэллой Вьянелло Бонифачьо (текстология) и Симоной Балайе (статья и комментарии). Здесь опубликован полный текст второй редакции, сохранившийся текст первой редакции, «замаскированная» рукопись вместе с ее расшифровкой, многочисленные наброски и записные книжки, относящиеся к «Десяти годам». Именно по этому изданию выполнен наш перевод. Русские современники, однако, имели дело с изданием Огюста де Сталя, поэтому расхождения в текстах, опубликованных в 1821 и 1996 годах, существенные для истории русской рецепции книги, отмечены в соответствующих примечаниях.

* * *

«Русские» страницы «Десяти лет в изгнании» впоследствии, возможно, составили бы часть отдельной книги, посвященной северным странам (в том числе Швеции, историей которой Сталь серьезно интересовалась во время своего пребывания в Стокгольме). 19 октября 1812 года Сталь сообщала Клоду Оше о своем намерении написать о Севере Европы «такую же книгу, какую она написала о Юге».[100] Однако замысел этот не был исполнен. Из написанного г-жою де Сталь о России известны, помимо «Десяти лет в изгнании», только набросок «Москва», возможно, предназначавшийся для публикации в каком-то журнале и отличающийся от текста «Десяти лет» лишь мелкими разночтениями, самые существенные из которых указаны в наших примечаниях, и несколько страниц в РФР (ч. 4, гл. 19). Здесь г-жа де Сталь также признается в намерении возвратиться к русской теме:

«Я намереваюсь однажды рассказать о том, что увидела в России. Впрочем, уже сейчас, не отклоняясь от предмета своего повествования, я могу сказать, что это страна, должным образом не известная, ибо те, кто бывал в ней, обращали внимание лишь на горстку придворных, чьи недостатки тем более велики, чем менее ограничена власть государя. Едва ли не единственное их достоинство — безграничная отвага, свойственная в России почти всем сословиям; зато русские крестьяне, составляющие большую часть нации и не знающие ничего, кроме земли, которую они возделывают, и неба, в которое вглядываются, поистине достойны восхищения. Кротость этих людей, их гостеприимство, их природное изящество поразительны; они не знают, что такое опасность, не понимают, как можно счесть неисполнимым то, что приказал их господин. Царедворцы полагают, что господину непременно следует льстить, а на его расположении строить расчеты; однако народ почти азиатский считает иначе. В России монарх, стоя также и во главе церкви, составляет неотъемлемую часть религиозного культа; крестьяне простираются ниц при виде императора точно так же, как при виде храма; никакое раболепство не примешивается к этому изъявлению преданности». [101]

* * *

Книга «Десять лет в изгнании» никогда не переводилась на русский язык полностью. Более того, сразу по выходе, в 1821 г., она была запрещена цензурой, [102] однако в силу особенностей функционирования цензуры иностранных изданий в этот период[103] формальное запрещение не отменяло реального наличия книги в библиотеках многих образованных читателей, тем более что «Десять лет в изгнании» были запрещены не «безусловно», а только «для публики», иначе говоря, «узкий круг благонадежных читателей» имел право читать их вполне законно. Кроме того, поскольку общегражданская цензура и цензура иностранных книг находились в ведении разных министерств (первой ведало министерство просвещения, вторая с 1819 г. подлежала министерству внутренних дел) и цензоры русских книг могли не интересоваться мнением своих коллег из цензуры иностранной, книга г-жи де Сталь, будучи запрещенной в оригинале, появлялась (в отрывках) на страницах русской периодической печати в русских переводах.[104]

Внимание русских литераторов естественным образом привлекала часть, посвященная России. Отрывки из книги появились в русских журналах почти немедленно после выхода ее во Франции: в «Вестнике Европы» (1821), «Новостях литературы» (1822), «Русском вестнике на 1824 год», «Московском телеграфе» (1825).