Десять лет в изгнании

³³¹ Для Сталь вопрос о ее подданстве был очень болезненным. До Революции она имела статус сначала дочери французского высокопоставленного чиновника, а затем жены шведского дипломата, и этого было достаточно для спокойной жизни в Париже. Однако Революция все изменила. Покинувший Францию Неккер, числясь французом, попадал в разряд эмигрантов, а значит, на его имущество власти имели право наложить секвестр; с другой стороны, дочь его, числясь иностранкой, рисковала в любой момент быть выдворенной из Франции по простому повелению полиции, а затем быть объявленной эмигранткой. Революционные публицисты охотно предъявляли г-же де Сталь обвинения в том, что она иностранка, не имеющая права вмешиваться в дела Франции (см.: CS. № 53. Р. 35, 47). Барон де Сталь в 1796 г. перестал быть послом Швеции во Франции, а следовательно, жена его утратила дипломатическую неприкосновенность и, для того чтобы спокойно жить в Париже, нуждалась в удостоверении своего французского гражданства. В 1796-1797 гг. барон де Сталь, Бенжамен Констан и сама г-жа де Сталь подавали Директории прошения о признании ее француженкой, в чем правительство Франции ей отказывало на том основании, что отец ее — гражданин Женевы, а сама она несовершеннолетней вышла замуж за шведского подданного; правда, аннексия Женевы Францией превращала г-жу де Сталь во француженку по отцу, однако по Конституции 1795 г. всякая француженка, вышедшая за иностранца, автоматически теряла французское гражданство, но получала его обратно, овдовев. Таким образом, с 9 мая 1802 г. (день смерти барона де Сталя) его вдова могла считаться французской подданной, тем не менее осенью 1803 г. ее выслали из Франции как иностранку; 26 октября 1803 г., направляясь в Германию и остановившись в городе Мец (см. ниже примеч . 349), она подала мэру декларацию о зачислении ее во французское подданство и до 1808 г. путешествовала по Европе с французским паспортом; преследованиям со стороны императора она также подвергалась как французская подданная. Лишь в июне 1815 г., в изменившейся ситуации, Сталь сочла необходимым объявить себя швейцарской подданной — на том основании, что в Швейцарии находятся принадлежащие ей земли (см.: Balayé S. La Nationalité de Madame de Staël // Humanisme actif: Mélanges offerts à Julien Cain. Р., 1968. Р. 73-85). Cp. любопытный пассаж из воспоминаний французского дипломата Алексиса-Франсуа Арто де Монтора (1772-1849), который был французским поверенным в делах в Риме в 1805 г., в то самое время, когда там находилась г-жа де Сталь. Однажды писательница спросила у него: «Чьей подданной считаете меня вы, дипломаты? К какой нации вы меня причисляете?» Арто задумался, а потом ответил: «Сударыня, согласно законам государственного права, мы считаем вас подданной короля Швеции; для нас вы больше не швейцарка; не знаю я за вами и таких уз, какие позволили бы считать вас француженкой. Впрочем, вы, если угодно, нечто большее; вы госпожа де Сталь, вы один из столпов словесности, и вас почитают едва ли не во всех странах мира: вот почему все здешние посланники спешат исполнить ваши приказания» (Carnets. Р. 469).

³³² Генерал Андош Жюно, с 1808 г. герцог д’Абрантес (1771-1813), был соратником Бонапарта начиная с Итальянской и Египетской кампаний. Из того факта, что о Жюно в тексте Сталь говорится как о живом, можно сделать вывод, что эта часть «Десяти лет» написана до 29 июля 1813 г., когда он в припадке безумия покончил с собой.

³³³ Этот особняк на Лилльской улице Сталь наняла 15 апреля 1802 г.

³³⁴ В сказке Шарля Перро (впервые опубликована в сборнике «Истории, или Сказки былых времен», 1697) жена Синей Бороды просит сестру подняться на башню и посмотреть, не едут ли братья, от которых она ждет спасения, и до тех пор, пока братья не появляются, спрашивает вновь и вновь: «Анна, сестрица Анна, не видать ли кого вдали?»

³³⁵ В письме к г-же Рекамье в 1811 г. Сталь употребила еще более выразительный образ: «Изгнание — та же могила, разве что с почтовым сообщением» (Lenormant. Р. 208).

³³⁶ Английский политический деятель и историк Генри Сент-Джон, лорд Болингброк (1678-1751), член партии тори, при королеве Анне был военным министром, а затем государственным секретарем, однако после смерти королевы (1714) большинство в палате общин перешло к вигам, и глава нового правительства Роберт Уолпол вознамерился предать членов последнего кабинета тори суду; Болингброк бежал из Англии, после чего его обвинили в государственной измене и под страхом смерти запретили ему въезд в Англию. До 1725 г. он жил в поместье Ласурс близ Орлеана; именно там были написаны его «Размышления об изгнании» (1716).