Десять лет в изгнании

³⁹⁷ В России казни герцога Энгиенского было посвящено заседание Государственного совета 5/17 апреля 1804 г.; члены совета выразили возмущение «столь явным нарушением всяких обязательств, которые могут быть предписаны справедливостью и международным правом», пришли к выводу, что не могут «сохранять долее сношения с правительством [...], которое запятнано таким ужасным убийством, что на него можно смотреть лишь как на вертеп разбойников», и объявили о готовности разорвать эти отношения (см.: ВПР. Т. 1. С. 686-696); однако немедленного разрыва не произошло. Тем не менее русский двор на неделю надел траур по герцогу Энгиенскому, а в петербургской католической церкви отслужили по нему заупокойную службу (о всеобщем возмущении, которое казнь принца вызвала в Петербурге, см.: Welschinger. Р. 349-353; Сб. РИО. Т. 77. С. 585-587). 30 апреля /12 мая 1804 г. русский поверенный в делах П. Я. Убри вручил Талейрану ноту с протестом против ареста и казни принца. 16 мая Талейран прислал Убри ответную ноту, в которой протест русского правительства отклонялся под тем предлогом, что это внутреннее дело Франции; если Бонапарт не вмешивается во внутренние дела России, писал Талейран, то и Александру I не следует вмешиваться во внутренние дела Франции. Французская сторона указывала российской на необходимость удалить из России французов- эмигрантов, «которые прославились лишь своими кознями против Франции», а в финале Талейран напоминал об убийстве Павла I (намек, для российского императора более чем неприятный): «Предъявленная теперь жалоба заставляет спросить: если бы в то время, когда Англия замышляла убиение Павла I, знали, что зачинщики заговора находятся на расстоянии одного лье от границы, неужели не постарались бы схватить их?» (Сб. РИО. Т. 77. С. 608-609; см. также: ВПР. Т. 1. С. 57, 61). Ответом на ноту Талейрана от 16 мая стала врученная ему Убри нота от 9/21 июля 1804 г., где Россия выдвигала те условия, на которых она готова поддерживать дружественные отношения с Францией: выведение войск из Ганновера, соблюдение нейтралитета Германской империи и проч.; в противном случае, говорилось в ноте, Убри покинет Францию (см.: ВПР. Т. 2. С. 109-110). Ноту о разрыве дипломатических отношений между Россией и Францией Убри вручил Талейрану 16/28 августа 1804 г. (см.: ВПР. Т. 2. С. 116); что же касается французского посланника, генерала Эдувиля (Hedouville), то он выехал из Петербурга (под предлогом отпуска) еще в июне 1804 г.

³⁹⁸ Шведский король Густав IV Адольф, женатый на Фредрике, внучке баденского курфюрста (см. примеч. 400), и находившийся в момент казни герцога Энгиенского в Баденском маркграфстве, надел траур по принцу, поддержал ноту протеста против «посягательства на спокойствие и территориальную целостность Германии», которую 8/20 апреля 1804 г. российский министр-резидент в Регенсбурге Ф. А. Клюпфель подал в сейм Германской империи (текст ноты см.: ВПР. Т. 2. С. 7-8), и предписал своему посланнику покинуть Париж (см.: Welschinger. Р. 346-347).

³⁹⁹ Реакция английского правительства на казнь герцога Энгиенского не могла не быть резко отрицательной не только потому, что Франция и Англия в этот момент находились в состоянии войны, но и потому, что причастность английских дипломатов-шпионов Френсиса Дрейка и Спенсера Смита (посланника при Вюртембергском дворе) к интригам двойного агента Меэ дала Талейрану и министру юстиции Ренье повод обвинить Англию в заговоре, имеющем целью покушение на жизнь первого консула. 30 апреля 1804 г. все иностранные державы получили циркулярное письмо лорда Хоуксбери (Hawkesbury), где сообщалось, что английский король с негодованием отвергает клеветнические обвинения, которые на самом деле имеют целью отвлечь внимание Европы от кровавого злодеяния, совершенного в нарушение международного права и законов чести (Welschinger. Р. 380-381).