Десять лет в изгнании

⁵⁵⁶ Для префекта Капеля и специального комиссара женевской полиции Мелена, считавших г-жу де Сталь болтливой и не умеющей хранить тайну, отъезд ее в самом деле явился полной неожиданностью; как докладывал Мелен министру полиции Савари 2 июня 1812 г. (через десять дней после того, как Сталь покинула Коппе), отъезд этот «совершился в такой глубокой тайне, что целых три дня о нем ничего не знали даже в самом Коппе» (CS. № 44. Р. 122). Капель, очевидно, чтобы загладить свою вину, в донесении от 4 июня 1812 г. даже сдвинул дату отъезда г-жи де Сталь на четыре дня (27 мая вместо 23-го). Что же касается министра полиции Савари, то он, по-видимому, также чувствуя необ ходимость оправдаться перед императором и смягчить удар, сделал на донесении Капеля приписку: «Счастливого пути. Доложить об этом императору в анекдотическом виде» (CS. № 44. Р. 123).

⁵⁵⁷ Сталь, по всей вероятности, перефразирует больно задевшее ее письмо Шатобриана, который 18 октября 1810 г., вскоре после ее изгнания из Франции, писал: «Будь у меня, как у Вас, прекрасный замок на берегу Женевского озера, я бы жил там безвыездно. Публика никогда не увидела бы ни единой строки, мною написанной. Я с таким же жаром добивался бы забвения, с каким безрассудством прежде домогался известности. Неужели Вы, любезнейшая, можете быть несчастны от того, что составило бы мое счастье? Вот каково сердце человеческое» (Chateaubriand F.-R. de. Correspondance générale. Р, 1979. T. 2. Р. 84). 1 мая 1811 г. г-жа де Сталь писала по этому поводу г-же Рекамье: «Ах! Как плохо г-н де Шатобриан знает человеческое сердце, если допускает, что я могу быть счастлива. Он говорит, что, имея деньги, не стал бы писать. Таковы его понятия о счастье. Что за вульгарность в человеке вообще столь возвышенном!» (Lettres à Récamier. P. 192-193); в пересказе самого Шатобриана ответ Сталь звучал следующим образом: «Вы, сударь, рассуждаете, как министр полиции» (Ibid. Р. 285). К Шатобриану отсылает в комментируемом фрагменте и предшествующая фраза о «проторенных дорогах» (voies communes), вне которых, по мнению неких оппонентов г-жи де Сталь, не бывает счастья; это — реминисценция из повести «Рене» («Счастье обретается только на проторенных дорогах»). Характерно, что Пушкин, который вообще любил и ценил эту фразу Шатобриана (он применил ее к себе накануне женитьбы, в письме к Кривцову от 10 февраля 1831 г.), вспомнил ее в «Рославлеве», повести, в которой выведена г-жа де Сталь, причем именно в том месте, где повествовательница полемизирует со страстным монологом Полины в защиту героизма г-жи де Сталь, не пожелавшей умереть «в государственной темнице»: «Я слушала Полину с изумлением. Никогда не подозревала я в ней такого жара, такого честолюбия. Увы! К чему привели ее необыкновенные качества души и мужественная возвышенность ума? Правду сказал мой любимый писатель: Il n’est de bonheur que dans les voies communes [Счастье обретается только на проторенных дорогах]» (Пушкин. Т. VIII. С. 154). Иначе говоря, Пушкин в этом фрагменте сталкивает точки зрения г-жи де Сталь и Шатобриана примерно так же, как столкнула их в комментируемом тексте сама г-жа де Сталь: проторенные пути — это прозябание в родном замке. Для одних (Шатобриана и повествовательницы «Рославлева») расставание с проторенными путями — безрассудство, другие (сама Сталь и ее последовательница, пушкинская Полина) именно в этом видят спасение.

⁵⁵⁸ Комментаторы DAE-1996 (Р. 446) сближают эту фразу с фразой из записной книжки: «“What is is”, — говорил пражский отшельник», заимствованной из комедии Шекспира «Двенадцатая ночь» (д. 4, сц. 2; в пер. Д. Самойлова: «Один старый отшельник из Праги, сроду не знавший пера и чернил, остроумно сказал племяннице короля Горбодука: “Что есть, то есть”»). Эту фразу Сталь процитировала также в ОГ (ч. 4, гл. 21), рассуждая о людском стремлении оправдать все, что происходит в обществе: «Нынче убеждения не в моде, и если человек говорит, что придерживается определенного мнения, это понимают в том смысле, что у него есть определенная корысть. Самые порядочные люди начинают в этом случае выдавать собственную леность за добродетель: они говорят, что сделать ничего нельзя, повторяют, вслед за шекспировским пражским отшельником: “что есть, то есть”, утверждают, что теории не оказывают на жизнь ни малейшего влияния. В конце концов то, что говорят эти люди, становится правдой, ибо с таким образом мысли воздействовать на других невозможно...» (DA. Т. 2. Р. 308).

⁵⁵⁹ Имеются в виду управляющий г-жи де Сталь и ее доверенное лицо Жозеф Южине и его жена (см. примеч. 535 и 325).