Дети в гараже моего папы

За семьей Тани наблюдать было сложнее всего: страница ее младшего брата была закрыта, а родители соцсетей не вели. В новостях она больше не мелькала, никто из родственников не давал интервью. Если бы Егор не перебрался в Москву, мог бы сходить к ней на кладбище – по старым фотографиям памятника легко было вычислить, где она похоронена. Навещают ли ее могилу? Продолжают ли каждый год класть на нее игрушки, как для вечно семилетней? Теперь он никогда этого не узнает. В почте лежал билет до Еревана, до вылета оставалось две недели, если только рейс не отменят.

Об этом билете не знал никто – это был его, Егора, странный секрет. На работе он не стал сообщать, потому что после карантина все равно работал удаленно. Ковид тяжело ударил по компании, пришлось на всем экономить и даже вернуть часть офиса арендодателю. Когда гендир спросил, кто готов по-прежнему трудиться из дома, Егор вызвался первым.

Шамиль уехал двадцать шестого февраля. Через три дня Егор написал ему, спросил, как устроился. Хорошо, ответил тот, впервые дышится свободно. Если хочешь – приезжай! Я как раз ищу соседа, ты только не удивляйся, я не в самом Ереване.

Егор согласился. То есть сперва уточнил: а ты серьезно про «приезжай»? Шамиль ответил: более чем, и Егор предупредил, что берет билеты. Шамиль в ответ предложил подарить немного своих миль. Егора восхищали люди, которые умеют накапливать мили: это сколько же надо летать! Он сам почти никуда не летал с тех пор, как переехал в Москву, разве что к маме, но это не то же самое, что путешествовать. С того самого дня, выходя на улицу, он чувствовал, как асфальт горит у него под ногами. Быстрее, быстрее бы убраться отсюда, попробовать, как будет дышаться где-то, где тебя никто не знает.

Секрет лежал у него за пазухой, тяжелый, как камень.

Егор видел, как уезжали другие люди: кто-то в спешке, бросая все, кто-то – с умом, доделывая дела, собирая документы, проставляя апостили. Сам он был где-то посередине. Сначала купил чемодан. В родной город хватило бы и рюкзака, но сейчас понадобится много места. Почему-то страшнее всего было писать арендодателю, что он не продлевает аренду. На то, чтобы найти эту квартиру, ушло два месяца, а еще ему нравилось жить в Измайлово, на краю парка, где по вечерам летали летучие мыши. Егор ожидал, что хозяин будет расспрашивать, что и почему, но тот лишь равнодушно бросил: «Ок» – и уточнил, когда он вывезет вещи.

Вещи. Они как моллюски на брюхе кита. Что сказал бы кит, узнав, что нужно их все счистить и дальше плыть абсолютно голым? Наверное, удивился бы, откуда у него столько, он-то думал, что всего парочка самых важных. Так же и Егор рассматривал свой китовий живот и поражался, когда успел обрасти таким количеством хлама. Надо ехать налегке, а все ненужное – выбросить или раздать. Главное ни о чем не жалеть и не оглядываться.

Но в итоге вещи рассосались на удивление быстро. Шмотки он сдал в первый попавшийся благотворительный пункт, а книги отволок в букинистический, куда сам часто заглядывал. Квартира сделалась пугающе пустой, а все остальное – до жути реальным. Труднее всего было с техникой, например с огромным монитором. Не потащишь же его в самолет, а с другой стороны, он нужен для работы. Эти значимые мелочи наполнили его жизнь и вытеснили из нее прошлое. Теперь он жил будущим и сам себя опережал на две недели.

* * *

Лена написала ему: сегодня в шесть, сможешь? Егор долго не мог вспомнить, что именно в шесть, а потом посмотрел в календарь – день рождения Тани Галушкиной. День рождения Ленкиной дочери. Боже мой, неужели все это и правда совпадение? Он спросил, что подарить. Только ничего тяжелого и никаких книг.

Сегодня какой-то очень значимый день, и даже если никакого шифра не существует, что-то должно произойти. Через две недели он уедет от сестры, от квартиры в Измайлово, от матери, от «Белого лебедя» и от могилы Тани.

В «Детском мире» он долго кружил вокруг полок, чтобы выбрать не книгу и не игрушку. Какой смысл в дне рождения, когда тебе год? Все равно его не запомнишь, а тут еще и подарок нормальный запретили дарить. В итоге выбрал очень маленький дождевик с узором, как у божьей коровки. Ленка с Лешей жили на чемоданах гораздо дольше, чем он: год назад они стали задумываться о переезде, выбрали Канаду, подали на визу, а дальше тонны бюрократического мусора. Егору и хотелось, и не хотелось, чтобы они уезжали. С одной стороны, отрывать от себя сестру было мучительно. Не то чтобы они были как-то особенно близки, но Ленка была как подпорка на случай, если что-то пойдет совсем не так. С другой – если все получится, у него будет кто-то аж на другом конце света. Это почти как если бы кто-то умер, а потом явился к тебе призраком. Страшновато, зато теперь ты точно знаешь, что загробная жизнь существует. Точно так же и он будет знать, что Канада есть не только на картах.