"Дѣти времени" и другие рассказы из жизни рабочих

Раздался фабричный звонок, призывающій к обѣду. Аверьянов взял с нар Некрасова, гдѣ он лежал все время, и проговорил:

— Ну, а теперь надо идти на обѣд, книжку почитаем когла либо в другой раз, — добавил он. И пожелав всѣм пріятнаго аппетита, пошел к выходу. Вслѣд ему слышались голоса, приглашающіе его приходить почаще.

— Спасибо, спасибо, ваш гость, — закончил Аверьянов, и вышел из спальни.

ОПОЗДАЛ

Точно кѣм-то сброшенный, соскочил Костерев с кровати на холодный пол босыми ногами, и мелкая дрожь пробѣжала по всему тѣлу.

Нащупал спичку, зажег газ и выругался:

— А, — черт!..

— Что? — полусонная, спросила жена.

— Что, что? — передразнил ее Костерев: проспал — вот что!

Жена торопливо встала; в одной рубашкѣ, ежась от холода, прошла в кухню, шлепая босыми ногами. Спѣшно умывшись и пригладив, на угад, руками торчавшіе во всѣ стороны волосы, Костерев сѣл к столу. Жена поставила перед ним стакан разогрѣтаго кофе и успокоительно замѣтила:

— Ты только десять минут опоздал, может поспѣешь во время.

— Во время! — с раздраженіем повторил Костерев. — Говорил-же я тебѣ вчера, что из-за порчи трамвая опоздал на цѣлый час… Ничего не сказали, но, довольно, как посмотрѣл на меня директор!.. А, если и сегодня опоздаю?..

Кое-как допив кофе, Костерев стал торопливо одѣваться. Жена с сожалѣніем посмотрѣла на нетронутую яичницу.

— Шла-бы ты скорѣй в постель, а те простудишься. — бросил Костерев, мельком глянув на жену и исчез в темнотѣ за дверью.

Был ноябрь. Темно, сыро и непривѣтливо выглядѣло все окружающее.

Костерев почти бѣгом шел вдоль улицы. Жужжанье и грохот приближающегося трамвая властно нарушил тишину мѣстечка. Костерев, как вихрь, сорвался с мѣста. Из-за угла показался трамвай и, обогнув послѣдній, уже пошел полным ходом, когда Костерев догнал его и уцѣпился за ручку вагона, а потом, пробѣжав рядом с ним три-четыре шага, подпрыгнул и встал на подножку.

— Поймал за хвост, — замѣтил смѣясь кондуктор.

— Да-а, — тяжело дыша и отдуваясь, отвѣтил Костерев. «Хорошо, что догнал — теперь не опоздаю», с облегчением подумал он, усаживаясь на мѣсто. Он блуждающим взглядом скользнул по пестрым об'явлешям на стѣнках вагона: всѣ они были читаны й перечитаны несчетное число раз, в продолженіе двухчасовой ѣзды утром и вечером, и надоѣли до тошноты. Он перевел взгляд на электрическія лампочки. ярко горѣвшія под потолком, и долго, задумчиво смотрѣл на них, не мигая, в то время, как безпокойныя мысли роились в головѣ.

«Вчера ничего не сказал… а сегодня то навѣрное выругает, если опоздаю», — думал он. «Еще хуже чего не вышло бы… людей-то сколько без работы ходит — ужас»…

Вдруг огонь погас. Трамвай стал. Вагоновожатый, проходя на другой конец вагона, проговорил:

— Должно быть опять по вчерашнему…

— Вот тебѣ на! — опять тоже самое. Ах, черт-бы вас побрал! — сердито выругался Костерев, нетерпеливо ерзая на своем мѣстѣ.

Послѣ нѣскольких минут ожиданія он не выдержал и, злостно выругавшись, вышел из вагона.

Кондуктора, весело смѣясь, курили и о чем-то беззаботно разговаривали.

— Ну и что-же, господа? — что случилось? Скоро поѣдем? — спрашивал Костерев, невольно раздражаясь за их равнодушіе.

— А вот часок-другой отдохнем, тогда и поѣдем, — смѣясь отвѣтил кондуктор. — Вѣдь и трамваю-то отдохнуть надо… День и ночь возит, и никаких праздников, — сам небось, понимаешь, — насмѣшливо добавил вагоновожатый, и они дружно засмѣялись.

«Что-же, опоздал я не по своей винѣ», утѣшал себя Костерев, закуривая и возвращаясь в вагон. «Работник я хорошій — это они цѣнят, значит и опасаться нечего… Ну, вычтут за два-три часа. Не бог вѣсть какая потеря….

**

Пріѣхал Костерев с опозданіем на два часа. Торопливо, почти бѣгом прошел длинный корридор; ступая через двѣ, три ступеньки, влетѣл на лѣстницу перваго этажа.

Войдя в мастерскую, он быстро шел по проходу, ловко лавируя между машинами, столбами, подпиравшими потолок и какими-то ящиками, стоявшими на полу.

Еще издали он замѣтил, что «его» машина работает. «Уже свершилось!..» скорѣй почувствовал, чѣм

подумал Костерев, и все закружилось пред его глазами. Кровь бросилась в лицо, в висках застучало… В головѣ, точно вихрем гонимые, крутясь и обгоняя друг друга, понеслись отдѣльные обрывки мыслей и негодующих слов. Но громче всѣх, словно колокол в бурю, ясно звучало над ухом слово:»выброшен, выброшен, выброшен»…

«Ах, подлецы, — думал Костерев, — уже двадцать лѣт работаю на фабриках… Всюду ждут полдня и день… Развѣ спѣшный заказ. Здѣсь же нѣт его… Негодяи!»

Он быстро прошел в простанок (проход между машинами) и, повѣсив одежду на гвоздь, вбитый в стѣну, сдерживая себя, поздоровался с рабочим. Тот отвѣтил, прибавив:

— Это ваша машина?

— Да, это моя машина. Только недѣля, как заправил ее… Знаете, возился три дня с заправкой А хозяин ничего не хотѣл уплатить… говорит: «для себя заправляешь»… С трудом выколотил у него за полдня. А перед тѣм матерьялу ждал три недѣли. Вот как здѣсь, — закончил Костерев и подумал: «Зачѣм я говорю все это? Он все равно ничему не поможет!»

— Я ничего не знаю, — смущенно отвѣтил конкурент.