Детство в солдатской шинели

— Я шагаю по жизни уверенно, — любит говорить Виктор Петрович Константинов пионерам. — Потому что со мной мои друзья. Никогда и нигде я не чувствовал себя сиротой. Сколько добра сделали мне люди! Когда в сорок третьем я покидал партизанский отряд, в сердце моем родилась клятва — не подвести фронтовое братство. Я помнил об этом, командуя торпедным катером, помню сегодня, надев белый халат хирурга. Я стараюсь возвратить людям мой долг, огромный, неоплатный! Недавно, приехав на встречу, мой боевой командир Иван Яковлевич Кравченко сказал мне: «Паруса твоей жизни, сынок, взяли хороший ветер…» А отец мой любил повторять: «Старайся, чтобы каждый день был полным, как ведро воды. Полным и чистым!» Спасибо им за эти слова.

ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ В РАЗВЕДЧИКИ

Рыхлый снег укрывал озябшую ноябрьскую улицу. Савин неспешно закрыл за собой тяжелую дверь Госбанка и пошел домой. Все вокруг белело какой-то госпитальной чистотой. Евгений Антонович вытянул вперед широкую ладонь, снежинки словно ждали этого и стали усаживаться целым роем. Всю жизнь Савину казалось, что у первого снега есть свой еле уловимый запах чистого родника, лесных, из далекого родного белорусского леса, трехлепестковых подснежников, росших на тонких нитяных ножках. Он улыбнулся.

Темнело. Завернув за угол, Савин увидел, как одно за другим зажглись окна музыкального училища, стоявшего рядом с его домом.

Войдя в подъезд, он открыл почтовый ящик с цифрой 10, вынул газеты, большой пухлый конверт, две открытки. Конверт был из родного села под Минском, и Савин немного удивился, увидев, что он отправлен племянником Ваней, семиклассником.

В комнате он поспешил вскрыть конверт и вынул из него аккуратно сложенную газету «Пионер Белоруссии». Развернул — и прямо в упор на него глянул мальчик в солдатской шинели с карабином на плече. Вверху большими буквами было написано: «Где ты, отважный разведчик? На поиск, пионеры Белоруссии!».

Мальчик стоял рядом с бронемашиной, был он в шапке, в тяжелых сапогах не по ноге, в долгополой шинели. Карабин казался лишь чуть поменьше его. На поясе — патронный подсумок, в ножнах — кинжал-штык. Парнишка, повернув голову вправо, улыбался.

Остро кольнуло под сердцем, на секунду пресеклось дыхание. Евгений Антонович опустился на стул, который ему тут же подставила жена.

— Это ты, что ль, Женя? — всплеснула руками Нина Ивановна. — Надо же… Ребята, все сюда! — крикнула она детям и внукам.

А Евгений Антонович не отрываясь читал газету. В короткой заметке научный сотрудник Центрального государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства города Ленинграда В. М. Попова обращалась к красным следопытам Белоруссии с призывом начать поиск их земляка Жени Савина, который в годы войны был храбрым разведчиком Ленинградского фронта.

…Это было в Колпино, под Ленинградом, в октябре 1941 года. Разведчики, вымокнув под мелким обложным дождем, отогревались чаем у полевой кухни. Двое суток провели они в тылу у немцев, задание выполнили, принесли донесение, которое не радовало ни их, ни командование: к Ленинграду подходят все новые и новые силы врага. Женя сидел в старой фуфайке, рваных на коленях штанах, на нос сползала черная фуражка.

— Савин есть тут? — крикнул посыльный. — Савина срочно в штаб полка!

Командир отделения устало зыркнул на посыльного:

— Что за срочность такая? Донесение я уже передал. Не кормились горяченьким черт знает сколько. Да и переодеться ему надо.

— Велено поскорее. Там его дожидаются.

Женя заволновался, отодвинул кружку, побежал к дому, где были на постое разведчики. Выскочил — не узнать: шинелька туго перехвачена в поясе, сапоги начищены, повернулся кругом перед отделенным.

— Давай жми, — сказал тот, улыбаясь, — порядок.

У входа в штаб Женя увидел комиссара полка, командира взвода разведки и немолодого незнакомого майора.

— Младший сержант Савин по вашему приказанию прибыл.

— Так это и есть тот Савин, о котором вы мне говорили? — недоверчиво спросил майор простуженным голосом.

— Все верно, — усмехнулся комиссар. — Благодаря его разведке наша артиллерия славно поработала под Александровкой. Молодец, Савин, дай-ка еще раз пожму тебе руку, младший сержант.

Женя шагнул вперед и расплылся в улыбке.

— Я из военной газеты, корреспондент, фамилия моя Мазелев, — сказал майор, тоже протягивая руку. — Приехал к вам в часть, побывал в окопах на передовой, познакомился со многими храбрыми людьми. Ну а под конец захотел повидать разведчиков. Разговорился вот с лейтенантом, и он мне рассказал о вас… о тебе, — поправился, засмеявшись, майор. — Сколько годков-то стукнуло?

— Пятнадцать, товарищ майор.

— По виду не дашь.

— Он у нас солидно выглядит, — заметил лейтенант.

— Да нет, мне показалось наоборот. Поди, прибавил себе годик?

Женя потупился.

— Ну ладно, Женя, рассказывай все по порядку, — вздохнул майор. — Пойдемте вон туда, к старому дому, спрячемся под крышу от дождя. А вздыхаю я, братцы, потому, что у меня самого вот такой же сынок, тоже на фронт рвется, Ленинград родной защищать хочет.