Девушка без недостатков

– Раскатал губу, болтун, – отмахнулся Здоровякин. – Я домой. Детям. Мы всегда ездим в «Молнию».

– Вам, Ильюша, пора возвращаться в семью, – заметила Анн-Мари. – Вы тоскуете. И надо освободить Саше пространство для бурной сексуальной жизни.

– Как вы наблюдательны, Анн-Мари! – сказал Валдаев.

– А вам, Саша, пора жениться. Вы рискуете законсервироваться. Этакий маринованный холостяк. А Лиза бесподобно хороша!

– Скажите ему, скажите! Мне он не верит. Конечно, Санька, пора жениться!

– Если я женюсь, то все краски жизни для меня будут фокусироваться в одной лишь Лизе? – грустно прошептал Валдаев. – А как же другие девочки? Их много! Они соблазнительны! Они прекрасны!

– Он не влюблен, – вздохнул Илья.

– Я влюблен! Но у меня столько возможностей! Взять и от всего отказаться!

– Зачем отказываться? – пожала хрупким плечиком Анн-Мари. – Буйствуйте. Но незаметно для супруги. У меня были мужчины, поклонники! А муж носил на руках.

– Нет, так нельзя, – твердо сказал Илья. – Неправильно это.

– Если бы ваш муж узнал, ему бы было больно.

– Он не узнал, – покачала головой Анн-Мари.

– А вдруг?

– Вы еще совсем дети! Не спорьте с бабушкой!

– Знаете, нам вас будет очень не хватать, – признался, розовея, Илья. – Мы к вам привыкли!

– Да, – подтвердил Валдаев. – Ты точно заметил. Чего-то нам будет не хватать. Перца острых ощущений в супе жизни. Вы нас очень взбодрили, Анн-Мари. Надеюсь, ваш внук-разгильдяй больше не доставит вам хлопот.

– Доставлять хлопоты и беспокойства – узкая специализация всех детей, – вздохнула Анн-Мари. – Дети для того и созданы.

Они подъехали к супермаркету «Молния». Через полчаса Здоровякин пригнал к автомобилю две полные тележки.

Природное жизнелюбие, новая внешность, наличие неутомимого молодого бойфренда сократили период скорби по миллионам. Алина Владимировна довольно быстро пришла в себя.

«По фигу!» – заявила она по-русски бесшабашно. «Вот видишь! Я тебе говорила, что ты ему не нужна!» – полным укоризны голосом сказала она дочери. Алина Владимировна была готова лишний раз вонзить тонкое жало в рану Лизы, но добиться от той признания, что мудрая материнская проницательность не была своевременно оценена.

– Да, я ему не нужна, – кивнула Лиза. Легкость в ответе предполагала полное несогласие с выводом матери. – Я надеялась, что он оставит мне хоть какую-нибудь записку.

– Думаю, он отстегнул бы нам полмиллиончика, если бы ты не была так похожа на меня. Да, да, наверное, в этом-то все и дело. Ты, Лиза, слишком похожа на меня.

– Да хватит уже про эти миллионы.

– Ах, Лиза! Мне нравится твое аристократическое пренебрежение к деньгам. Однако деньги – основа всего. Не было бы их, и ты не была бы такой тонкой и возвышенной.

– Конечно. Я была бы энергичной, деловой. Тоже неплохо, – примирительно улыбнулась Лиза.

– С тобой трудно спорить. Ты совсем не агрессивна, – разочарованно произнесла Алина Владимировна.

– Агрессивный спор – это склока.

– А мне так необходима разрядка! Ладно, целуй меня. Я ухожу.

– Куда?

– В ресторан. Сережа пригласил.

– Развлекайся, юная миллионерша.

– Издеваешься над матерью?

– Угу. Как Ванесса Мэй над Вивальди.

– Не знаю, кто она, твоя Ванесса, но ты в высшей степени непочтительна!..

Мысль об утраченных финансовых возможностях не разъедала Лизины мозги кислотой тщетных сожалений. О миллионах, мелькнувших в воздухе расплавленным болидом, она и не думала. Ее горе было намного глубже. Лиза беспрестанно вспоминала ясный весенний день в Париже и встречу с отцом. Как он ей понравился! Какая славная была бы у них жизнь! Сколько слов они могли сказать друг другу!.. И тут же накатывала черная, безысходная тоска, сжимавшая сердце зубьями стального капкана, – нет, ничего не будет, он умер…

– Как ты думаешь, он оставил мне новую квартиру? Или ту, в которой жил? – спросила Лиза у Маши.

Маша была облеплена детьми, как ветка облепихи – оранжевыми ягодами. И она конечно же не слышала подругу, так как дети тоже разговаривали. Вернее, они орали, как дикие. Тишина и спокойствие были противны их природе. У каждого на макушке красовался картонный клоунский колпачок. Маша и Лиза тоже были в колпачках. Колпачки оставил подопечным орденоносный гувернер Дмитрий, отправляясь на уик-энд.

– Что?! – крикнула в ответ Маша. – Говори громче, не слышно!

– Я спрашиваю, папа оставил мне свою квартиру? Или купил новую?

– А какая разница?

– Я мечтаю, чтобы это была его собственная квартира. С его книгами, одеждой, письменным столом, пледом на диване. Я бы читала его книги, я бы поняла, что за человеком он был. Пиджаки в шкафу пахли бы его одеколоном. А вдруг он вел дневники? И оставил их мне? Ах, нет. Он даже письма мне не написал. Или… Может, письмо ждет меня в этой квартире?

– Лиза, – подозрительно посмотрела на подругу Мария. – У тебя навязчивая идея.

– Да, это точно.

– Тебе пора смириться с фактом, что отца в твоей жизни как не было, так и не будет. Ничего нельзя изменить.

– Это невыносимо!

– Но он тебя любил. А ну-ка, брысь отсюда! – рявкнула Мария. – Дайте девочкам поговорить!

– Не очень-то вежливо, – оскорбленно сказал Антон.

– Мама, ты груба, – сказал Леша.