Девушка с голубой звездой

Казалось, этот потоп не закончится никогда. Я цеплялась за выступ, и руки затекли. Вечно держаться я не могла, и если придется плыть, то шансов на спасение не будет. Наконец я разжала руки, приготовившись пойти ко дну, разрешая воде унести меня к отцу. Мама схватила меня за воротник, удерживая на плаву. Но я была слишком тяжелой, и мы обе начали тонуть. Я попыталась высвободиться, но она крепко держала меня, не желая отпускать. Ее светлые волосы нимбом развевались вокруг головы. Когда вода поднялась, я вдохнула побольше воздуха, чтобы, когда моя голова окажется под водой, задержать дыхание настолько долго, насколько получится.

Внезапно вдалеке раздался сильный скрип, и хотя дождь продолжал так же барабанить наверху, вода в камере потихоньку перестала подниматься.

– Дамба, – сказал кто-то. – Должно быть, они открыли другой путь для оттока воды. – Я слишком устала, чтобы поверить хорошим новостям или усомниться в их правдивости. Чтобы вода спала, потребуются дни, если не недели, а я не смогу продержаться так долго.

– Держись, – услышала я мамин голос, но теперь, когда я лежала на поверхности, он зазвучал как-то далеко. Я боролась, хватая ртом воздух, затем снова ушла под воду. Вода хлынула в нос и рот, я кашляла и давилась. Веки отяжелели, закрылись, будто во сне. Комната погрузилась во тьму, что было дальше, я не знала.

Спустя какое-то время я проснулась на земле, недалеко от стены, за которую цеплялась.

– Что случилось?

Вода ушла, она отступила быстрее, чем прибыла, оставив после себя черный влажный илистый пол, усеянный нашими промокшими вещами. Последнее, что я помнила, была заполненная водой комната, где я, задыхаясь, сделала несколько последних глотков воздуха.

– Сэделе! – Мама опустилась на землю рядом. – Слава небесам, ты жива! Когда вода поднялась слишком высоко, ты потеряла сознание. Я пыталась удержать тебя на плаву, но у меня не получилось. Сол держал тебя, пока воды не отступили.

Сол. Я посмотрела в дальний угол комнаты, где сидели его бабушка и отец, пытаясь прийти в себя после наводнения. Но я не видела его.

– Я тут. – Повернувшись, я обнаружила его рядом. Наши глаза встретились. Понимание, что он спас меня, сблизило нас.

– Спасибо, – проговорила я.

– Я рад, что с тобой все в порядке. – Его рука потянулась в моем направлении, и я на мгновении задумалась, может ли он прикоснуться ко мне. Но в присутствии остальных в комнате он не мог. Он встал и направился обратно к своей семье.

– Он не отходил от тебя, пока не убедился, что с тобой все хорошо, – тихо сказала мама. Я ощутила, как внутри по телу разлилось тепло. – А теперь давай подумаем, как высохнуть. – Я попыталась встать, но моя намокшая одежда, тяжелая, пропитанная ледяной канализационной водой, тянула меня вниз. – Пойдем. – Мама, несмотря на свой огромный живот, вскочила на ноги. В глазах читалась стальная решимость. Она не собиралась сдаваться и позволить этому сломить нас. Вместе мы медленно стали приводить комнату в порядок.

Пока мы трудились, я думала о событиях прошлой ночи. Наводнение пришло внезапно, без предупреждения. Если бы вода не отступила, мы бы все утонули. И это была не единственная опасность – пока мы живем в комнате, без запасного укрытия или выхода, мы будем беззащитны, словно в ловушке. Я вспомнила ту ночь, когда мы оказались в канализации, в лабиринте туннелей, сквозь которые нас вел Павел. Должны были быть и другие места, где можно укрыться на случай, если все пойдет плохо, а может, даже найдется и выход.

Я взглянула на Сола, мне хотелось поделиться с ним своими мыслями. Он ходил по туннелям больше, чем я, и, возможно, видел другие пригодные для проживания места. Но шансов побыть наедине было мало – наши семьи постоянно были рядом.

В ту ночь, когда все остальные готовились ко сну в своих еще мокрых постелях, Сол жестом позвал меня, кивнув в сторону туннеля. Когда мама заснула, я выскользнула из комнаты, за которой меня ждал Сол. Мы молча двинулись по туннелю.

– Сол, я хотела поговорить с тобой кое о чем. – Я колебалась, не зная, как начать разговор. – Паводковые воды… они чуть нас не убили.

– Это было ужасно, – согласился он.

– Дело не только в этом. Мы должны найти выход из канализации, если нам вдруг придется сбежать.

– На улицу? – Он посмотрел на меня как на безумную. – Но здесь, в канализации, мы в безопасности. – Он упрямо сжал челюсти. Потрясенный потерей брата и невесты, он не мог представить, что можно выжить еще где-то, как не здесь.

– Пока да. Но что, если снова пойдут дожди? В следующий раз они могут и не остановиться. Или вдруг немцы обыщут туннели. – Он промолчал. – Мы здесь в ловушке, легкая добыча. И все только становится хуже. Мы не сможем вечно здесь оставаться.

– Ты хочешь, чтобы мы ушли?