Девушка с голубой звездой

– Ты единственная из своей семьи. У тебя есть обязательство жить дальше. – Он был прав. И хотя мое сердце изнывало от боли, я должна крепиться и вести себя разумно ради мамы – так же, как она пыталась вести себя ради меня.

– Моя мать… – Мне все еще было тяжело смириться с тем фактом, что она меня бросила – или игнорировать опасность, в которой она, вероятно, находилась прямо сейчас. – Где она?

– Я не знаю. Но ты обязана жить ради нее, несмотря ни на что.

– Но что, если она не вернется?

Какое-то мгновение я надеялась, что он возразит, что скажет, что этого не произойдет, и станет отрицать эту возможность. Но он не стал лгать:

– Тогда ты обязана жить ради нее, как она бы хотела. Чтобы она гордилась тобой.

Он прав, осознала я. Что бы подумала мама, если бы увидела меня сейчас, неряшливую и разболтанную, забросившую всю ее работу. Я поклялась, что после этого возобновлю режим дня и заставлю себя гулять по туннелю, учиться и содержать себя в чистоте.

Пан Розенберг провел меня обратно внутрь и направился в свой угол комнаты. Мгновение спустя он вернулся и вручил мне книгу.

– Из нашего дома в гетто я унес столько книг, сколько смог.

Я кивнула:

– Как и мой отец. – Эти двое мужчин были так похожи в этом отношении; несмотря на их внешние различия, они могли бы стать хорошими друзьями, если бы им представилась возможность.

Я знала о книгах пана Розенберга – именно там Сол брал те, что мы читали каждый вечер. Его отец, объяснил Сол, просто не мог оставить их и, убегая, настоял на том, чтобы унести несколько.

– Он охранял свои книги в гетто, и только однажды, когда мы чуть не замерзли до смерти, а дров не было, он позволил сжечь одну для растопки, – объяснил Сол. Это был один из немногих случаев, когда Сол видел слезы в глазах своего отца.

Однако за все месяцы, проведенные в канализации, пан Розенберг никогда лично не предлагал мне ни одной из своих драгоценных книг – до сих пор. Я охотно приняла книгу, сборник рассказов Шолома Алейхема. Открыв первую страницу, я пыталась разглядеть слова в тусклом свете.

– Здесь слишком темно, – сказал он извиняясь. – Тебе, наверное, придется пойти туда, к решетке, чтобы почитать с Солом. – Я удивилась тому, что он знает.

– Я всегда хотел дочь, – добавил он. – Надеялся, что если Господь благословит, у нас будет больше детей. Или родится внучка, если бы мой сын Мика дожил до того, чтобы иметь детей. – Его голос дрогнул, когда он увидел перед собой всю череду потерь. Он прочистил горло. – В любом случае, я рад, что ты здесь, с нами.

– Спасибо, – сказала я, удивленная и тронутая его словами.

– Ты должна найти искры радости, это поможет тебе продолжать жить, – добавил он, выпрямляясь.

– Но как? – Мама и моя сестра – они давали мне тут радость. Никого из них нет.

– Найди что-то, что вселяет в тебя надежду, и цепляйся за нее. Это единственный способ пережить эту войну.

В ту ночь я с нетерпением ждала, пока остальные улягутся. Мне не терпелось пойти в пристройку и почитать книгу, которую мне дал пан Розенберг. Я надеялась, что погружение в рассказ подарит мне короткую передышку от постоянной тревоги о маме. Через некоторое время над моей кроватью нависла тень. Это был Сол. Он протянул мне руку, показывая, что я должна пойти с ним. Я взяла книгу пана Розенберга и понесла с собой. Мы отправились в путь в тишине, наши пальцы переплетались. Обычно наши тихие совместные прогулки успокаивали меня. Но ничто не могло унять мою тревогу о матери.

– Мне нужно пойти за мамой, – сказала я, когда мы добрались и устроились в нашем тесном пространстве читальни.

Сол замотал головой.

– Это невозможно. Ее никак нельзя отыскать. Ты должна остаться и жить дальше. Именно этого она бы хотела. – Его слова звучали рефреном, его отец говорил то же самое. – В любом случае, ты нужна мне здесь. – Я удивленно повернулась к нему. – Это звучит эгоистично, я знаю. Я не знал, как сильно скучал по тебе, пока ты не ушла за едой. Без тебя я был потерян. – Он коснулся моей щеки. – Это любовь, Сэди. – Ошеломленная, я уставилась в него, задаваясь вопросом, не сон ли это. – Теперь я это чувствую. Только мне жаль, что столько времени прошло, пока я понял.

Внезапно я наклонилась к нему, и наши губы встретились. Я ожидала, что он отстранится. То, что мы были вместе, было неправильно. Для Сола прежде всего, ведь он потерял невесту. И мне с трудом верилось, что я могу быть той самой женщиной, которую можно полюбить в таких обстоятельствах, а может быть, и совсем не той. Я только что потеряла все. Как можно было ощущать столько горя и радости одновременно? Но мы оба были потрясены, бессильные остановить чувства, вспыхнувшие между нами.

Несколько мгновений спустя мы оторвались друг от друга.

– Но как мы можем быть вместе? – выпалила я. – Я же не из религиозной семьи.

– Разве здесь это важно? – улыбнулся он. Я хотела спросить, что будет с нами, если мы выберемся. Однако никто из нас не осмеливался говорить о будущем. Настоящего уже было достаточно.

Я придвинулась ближе, его тепло и любовь успокаивали меня. Но мысли быстро вернулись к моей матери.