Девушки в шинелях

— А теперь разрешите предложить вашему вниманию небольшой доклад, — голос Шуры дрогнул, но она быстро справилась с волнением. Говорила недолго, почти не заглядывая в свой блокнот, но так, что каждое слово западало девушкам в душу. Особой болью и гневом дышали ее последние фразы:

— Оккупанты бесчинствуют на нашей земле. Они хотят сделать нас рабами. Мы с вами свидетели всего этого. И у каждой из вас есть свои счеты с фашистами. Я мщу за слезы Украины! Аня Носова — за погибшего брата! Полина Крестьянинова — за отца! Вместе с Ниной Обуховской она уничтожила недавно расчет немецкой пушки и офицера. Открыла счет Соня Кутломаметова и другие девушки-снайперы. Но это только начало! Мы будем бить и бить проклятых фашистов, пока их ни одного не останется на нашей советской земле.

«Смерть немецком оккупантам!» — вот наш боевой девиз.

— Кто желает выступить?

— А что тут много разговаривать. Истреблять надо фашистов и точка! — сказала Макарова.

— Правильно говорит Люба!

— Пусть Нина Обуховская скажет, — приподнялась Аня, — как они с Полиной Крестьяниновой уничтожили расчет.

— Комсомольцы просят, — повернулась к Нине Шляхова.

— Да что там рассказывать? — поднялась в смущении Нина. — Как обычно, выбрали место засады… А утром, когда фрицы выкатили пушку, подбили расчет…

Она умолкла и растерянно посмотрела на Полипу.

— А как ты думаешь встречать праздник? — видя ее заминку, подбодрила Шляхова.

— Я считаю, что надо всем «поохотиться» и настрелять фрицев побольше.

— Правильно! Правильно говорит Обуховская! — сразу раздалось несколько голосов.

— Тише, девочки! Давайте выступать по очереди. Кто еще? Давай, Носова.

— У меня с фашистами свой счет! — Голос Ани был жестким. — А предложение у меня будет такое: седьмого ноября после «охоты» собраться за фронтовым столом.

— Молодец Носова! — отозвалась Маринкииа. — Обязательно надо всем вместе отметить наш праздник.

— Разрешите мне? — встал Булавин.

— Пожалуйста, товарищ гвардии капитан.

— Товарищи! — взгляд капитана задержался на Ане. — Враг жесток, коварен. Но мы должны его вымести с нашей земли. И вы совершенно правильно понимаете задачу нашей партии здесь, на фронте. Фашисты уже обломали свои клыки о Москву. Получили по заслугам под Сталинградом и на Орловско-Курской дуге. Выходит, елки-моталки, треплем мы фашистов за загривок по всем статьям! Все вы видели, как фрицы драпали из Невеля…

— Видели!

— Почуял фашист нашу силушку. И теперь кишка тонка у Гитлера, чтобы наше наступление остановить. Урал вовсю гонит броню сюда, на фронт, а мы ею ломаем оккупантам хребет. Ваша задача как снайперов нанести врагу возможно больший урон в людской силе. Правильно тут гвардеец Обуховская внесла предложение — день годовщины Октября встретить по-снайперски — нащелкать, как она точно выразилась, побольше этой мрази. Пусть ваша солдатская пуля разит врага в самое сердце!..

Последний бой Ставского

Нина вышла из землянки. Глазам стало больно от ослепительной белизны: на солнце искрился свежий снег. Еще вчера земля лежала черная, обожженная взрывами, а сейчас выглядела стерильной, словно перебинтованная чьими-то заботливыми руками. Лишь кое-где у ходов сообщения пестрели пучки увядшей травы, напоминая об ушедшей осени.

— Нина, ты куда пропала? — донеслось из землянки.

— Иду! — откликнулась она, сгребая с кромки траншеи горсть пушистого снега. Войдя в землянку, незаметно сунула его за ворот Ане.

— Ой, Нин-на-а! — заплясала на месте Аня, вытряхивая холодный комочек. — Ну, погоди!

— Снег выпал? — приподнялась с лежанки Полина. — А мы залегли тут, как суслики в поре, и ничего не видим.

Полина Крестьянинова и Аня Носова. Фото 1944 г.

Вошла Шура Шляхова. Ее вызывал комбат. Лицо ее, румяное с мороза, загадочно улыбалось.

— К нам в батальон едет… — обвела она всех своими большими голубыми глазами: — депутат Верховного Совета СССР, корреспондент «Правды» писатель Владимир Петрович Ставский.

— Ой, какой большой человек к нам едет в гости! — воскликнула Аня. — Никогда еще живого писателя не видела.

— Так что, подруженьки, давайте наводить марафет.

— Это мы, Шурочка, мигом! — подхватив с лежанки свою шинель, Аня повесила ее на гвоздь. — Нина! Полина! Шевелитесь! Нечего прохлаждаться.

— Угомонись, Лика. Не спеши. Сначала пойдем пыль из одежды повыколотим на снегу.

— Ценное предложение, Нинок! Идем…

Вечером в землянку вошел Ставский. Высокий, плечистый, он ссутулился у порога. Кирзовые сапоги, выглядывавшие из-под плащ-накидки, облеплены были грязью. Снег, что выпал ночью, растаял, и теперь окопная жижа липла к ногам.

— Здравствуйте, мои дорогие снайперята! — пророкотал в полутьме землянки его задушевный бас.

Девушки кто с любопытством, кто с робостью смотрели на него.

— Здравствуйте! — несмело приветствовали они гостя.

— Проходите, пожалуйста, сюда! Садитесь! — чуточку волнуясь, Шура Шляхова пригласила Ставского к столу.

— Ну как, герои, бьете тут фашистов?

— Бьем помаленьку.

— Молодцы! Даже Михаил Иванович Калинин знает про ваши боевые дела. Он просил передать вам большой привет.