Девушки в шинелях

Вешняки. Группа девушек-курсантов первого набора снайперской школы. Январь 1942 г. Во втором ряду крайняя справа — К. Маринкина, в верхнем ряду третья слева — Н. Обуховская, четвертая — П. Крестьянинова.

Потом они набивали соломой чехлы, полученные в каптерке. Спать на мягкой хрусткой постели после голых досок невыразимо приятно. Утром Нина с удовольствием потянулась, глянула на Аню: та еще сладко похрапывала.

— Хватит нежиться, барыни, — подошла к ним Полина. — Вставайте! Сейчас нас в баню поведут…

Ватные брюки, которые выдали Нине после жаркого душа, оказались великоваты. Она выглядела в них комично. Попросила другие. Но ей сказали, что меньших нет и что немножко придется потерпеть, пока портной не подгонит по росту. И когда она, неумело обмотав портянками ноги, сунула их в валенки, обе штанины собрались гармошкой.

Инна вышла на улицу. В воздухе кружились лохматые снежинки. Они падали на ресницы, разгоряченное лицо, таяли. Их прикосновение было приятно.

Чисто и хрупко в морозном воздухе зазвучала песня:

Вдоль во улице метелица метет.Скоро все она дорожки заметет…

Пела Аня. Даже Чегодаева остановилась у крыльца, пораженная Аниным голосом, светлым, как обновленный снег.

Увидев ее, Аня оборвала песню на полуслове.

— Продолжайте, курсант Носова. Где научились так хорошо петь?

— У нас в семье все поют, — робко отвечала Аня. — Мой отец в юности пел в хоре вместе со знаменитым Пироговым…

Девушек распределили по взводам в ротам. Лейтенант Мудрецова, к которой попали Нина и ее новые подруги, построила своих подопечных в казарме. В номой солдатской форме они были похожи друг на друга. Внимательно оглядев каждую с головы до пят, Мудрецова сказала:

— Некоторым, как это ни печально, придется расстаться с косами.

— Ой, косы отрежут!

— Кто выкрикнул? — прошлась строгим взглядом по лицам девушек взводная.

— Я-а-а, — призналась Аня.

— Наша фамилия, товарищ курсант?

— Носова.

— Надо в таких случаях отвечать по-военному: «Курсант Носова!»

— Я не знала.

— Так вот, курсант Носова! И все… зарубите себе на носу, что разговаривать или выкрикивать в строю не положено.

Комвзвода Мудрецова шла вдоль шеренги. Против Нины она остановилась.

— Курсант?..

— Курсант Обуховская.

— Выйдите из строя! Кру-гом!.. Не так. Смотрите, как это делается, — показала. — Ясно?

— Да.

— Сделайте еще раз.

Нина повернулась и замерла, задержав дыхание. Гимнастерка на ней топорщилась пузырем.

— Товарищи курсанты, обратите внимание на заправку гимнастерки под ремень!.. А сейчас смотрите, как надо делать, — и, легко поворачивая Нину, чтобы видели все, Мудрецова ловко разогнала складки у нее за спиной. — Уяснили?

— Да, — вразнобой пробежало по шеренге.

— Будем считать, что эту нехитрую премудрость усвоили. На досуге порепетируете. А вы, курсант Обуховская, поняли?

— Кажется.

— По уставу надо говорить: «Так точно» пли «Никак нет». Становитесь в строй.

В перерыве Нина вытащила из тумбочки зеркальце. «Совсем изменилась! Вот бы мама увидела!» — разглядывала она себя.

— Дай-ка и я погляжусь, — подошла Аня.

— На, покрасуйся.

— Батюшки, на кого похожа!

— На курсантика, — рассмеялась Нива.

— Становись!

И снова взводная начала обучать девушек азам солдатской науки.

Нелегко стать снайпером

Шли дни. Учебная программа усложнялась. Девушки все чаще и чаще колесили по окрестностям, ползали по-пластунски, окапывались в мерзлой земле. Ладони покрывались мозолями, кожа саднила, но снова и снопа разгребали глубокий снег и долбили примороженную землю солдатской лопатой.

Однажды занятия по тактике шли дольше обычного. То шли по лесу, то взбирались по крутым склонам оврагов, проваливаясь по колени в снег, ползли по запорошенному полю, оставляя позади широкие борозды. И наконец, начали окапываться. Силы, казалось, иссякли, но, как всегда, подхлестнул властный голос Мудрецовой.

Нина выбилась из сил и еле двигала лопатой. Хотелось уткнуться головой в снег и уснуть. По она вдруг вспомнила прочитанный накануне в «Комсомольской правде» очерк «Кровь Нальчика». И сейчас, как наяву, увидела танковый ров за городом с телами расстрелянных, замученных советских людей. Двухлетняя девочка с простреленной грудью, пятилетний мальчик, убитый прикладом. И что-то больно ворохнулось в груди, заныло. Нина с силой вонзила в мерзлую землю солдатскую лопату: прочь слабость!

Наконец ячейка вырыта. Сердце у Нины гулко стучит, в глазах туман, но она одержала победу и единоборстве с усталостью.

Возвращались, едва держась на ногах. Мудрецова, которая и сама порядком умаялась, приказала:

— Курсант Носова, запевай!

Раздался Анин чистый голос:

Вставай, страна огромная.Вставай на смертный бой…