Диалоги – моя фишка. Черные заповеди Тарантино

КТ: Могут быть видны, могут – нет. Это зависит от того, как вы его снимаете. Не существует никаких «надо» или «нельзя». То, что я делаю, – это как в «Долгом сне», где злодей ждет у наружной двери Богарта, но Богарт все же принуждает его самого войти в дверь. Парень сопротивляется: «Не буду выходить», тогда Богарт стреляет ему в ногу. Тот все равно не выходит, тогда Богарт стреляет ему в бок, потом в руку. В конце концов парень замертво вываливается из дверей. Это жестокая сцена, но я пытаюсь изображать насилие точно так же. Меня выводят из себя такие боевики, как «Игры патриотов», которые столь очевидны по построению, что за каждым шагом героя ощущается присутствие целого комитета. А заканчиваются они просто ужасно. Герой, которого имели во все дыры в первой половине фильма, вступает в смертельную схватку со злодеем, и тот, падая на землю, натыкается на что-то острое! Всякий, снимающий кино подобным образом, должен быть заключен в темницу для киноработников и лишен возможности до поры до времени делать фильмы. Единственной причиной, по которой можно снимать кино о мести, является убийство злодея главным героем в финале, в противном случае это все равно что смотреть фильмы Залмана Кинга, вырезав из них всю эротику.

ЛБ: В «Дерзком» смысл не в том, что парень добивается возмездия, а в том, что он морально деградирует, добиваясь его. Именно это наполняет финал такой горечью. Парень получает то, чего хотел, но при этом теряет часть самого себя. За все надо платить.

РЭ: Точно. А в «Играх патриотов» герою платить не приходится.

ЛБ: С другой стороны, насилие и расизм, скажем, «Бешеных псов» в значительной степени раскрывают нам глаза на то, кто мы есть на самом деле. В таком смысле этот фильм не жесток, а гуманен, поскольку показывает нам наши темные стороны.

КТ: Забавно. Вы, ребята, думали, что я почти не буду распространяться о насилии, а смотри, какую дискуссию устроили! Что касается меня, то я люблю насилие в кино и не воспринимаю его ни на йоту серьезно, если только сам режиссер не относится серьезно к нему. Тогда я с радостью следую за ним. Если же он хочет преподнести насилие в комиксовом ключе – пожалуйста, я вовсе не против. У меня насилие вызывает не больше проблем, чем люди, которые предпочитают альковные комедии буффонаде. Насилие – вещь чисто эстетическая. Люди притянут к нему какую-нибудь моральную бодягу, но это все чепуха. Это просто одна из тех штуковин, которые показывает кино.

Целлулоидные герои

Крис Уилман, 1995 год

В 1994 году, казалось, у вас был только один выбор – или «Форрест Гамп», или «Криминальное чтиво», так же как когда-то выбор стоял между «Битлз» и «Стоунз». Это была лакмусовая бумажка, с помощью которой определялось, к чему вы более склонны – к пороку или красоте.

И именно эти две картины прежде всех других захватили воображение взрослой Америки в прошлом году. Поскольку обе покушались на одни и те же ключевые категории «Оскара», несложно было организовать своеобразное моральное соревнование – триумф тупой добродетели «Гампа» против торжества затейливой порочности «Чтива».

Их режиссеров – Роберта Земекиса и Квентина Тарантино – не так просто противопоставить. Может выясниться, что у их фильмов немало не только противоположного, но и общего: неимоверное количество иронии; неожиданные, шокирующие переходы от комедии к трагедии и обратно; неподдельная достоверность и доверительность диалогов, ритм реальной жизни, но также – предельная искушенность в тех приемах, которые накопил кинематограф за свою вековую историю.

С такими надеждами «Таймс» попросил Тарантино и Земекиса – режиссеров и подлинных киноманов – прийти и порасспрашивать друг друга о кинематографе. Они с радостью согласились. И в один жаркий полдень Тарантино появился в офисе Земекиса с бутылкой шампанского в ведерке со льдом. Земекис предложил суси. (Никакого шоколада или гамбургеров «Больших с сыром» не было и в помине.)

Не так давно тридцатидвухлетний Тарантино был рядовым юным фанатом сорокадвухлетнего Земекиса – и до сих пор очаровательно изображает это. Земекис очень тактично реагировал на этот пиетет свежеиспеченного кандидата-конкурента на «Оскар» в его адрес. Но в первую очередь публикуемая ниже беседа показывает, что у этих парней есть некоторые общие привязанности и они, по выражению Паулины Кейл, сами не свои от кино.

Разговор Земекиса и Тарантино начался с обычных «каковы ваши планы на будущее». Тарантино сказал, что планирует выступить исполнительным продюсером на картине, которую будет снимать Роберт Родригес по одному старому сценарию Тарантино – фильм про вампиров под названием «От заката до рассвета». Неожиданно выяснилось, что у Земекиса тоже есть старые кровопийцы, с которых он собирается стряхнуть пыль.

РОБЕРТ ЗЕМЕКИС: Как ни странно, сейчас пошел в дело самый первый сценарий, который я написал с Бобом Гейлом. И это фильм о вампирах «Кровавый бордель».

КВЕНТИН ТАРАНТИНО: Не может быть! Серьезно?