Читаем Диалоги – моя фишка. Черные заповеди Тарантино полностью

– Их работа тяжелее, чем у парней в Макдональдсах.

Мистер Белый:

– О да, им приходится еще и тостеры чистить.

Мистер. Коричневый:

– Эти люди рассчитывают на чаевые, которые им дают. Когда ты их не оставляешь, это стоит им денег.

Мистер Блондин:

– Официантка – это профессия номер один для девушек без высшего образования в нашей стране. Это работа, на которую может устроиться любая женщина. Поэтому есть смысл в чаевых.

Мистер Белый:

– Эй, мне очень жаль, что правительство не платит им чаевых, но это не моя вина. Просто официантки – это одна из групп, которые правительство регулярно тр…ет в ж… Ты покажешь мне газету, где будет написано, что так быть не должно, я поддержу это. Поставите этот вопрос на голосование, я отдам свой голос. А этого дерьма про высшее образование не надо, все, что я могу сказать, так это: учиться, <…>, надо. Потому что, если вы ждете, что я помогу вам платить за дом, вас ждет большой с…й сюрприз.

* * *

Мистер Белый:

– Ты правда думаешь, что это подстава?

Мистер Розовый:

– А ты еще сомневаешься? Я не думаю, что это подстава. Я уверен в этом. Я говорю серьезно, откуда, по-твоему, взялись все эти полицейские? Одна минута – их там нет, другая – они уже там. Я не слышал сирен. Включилась сигнализация, хорошо. Хорошо, но все равно еще четыре минуты до приезда полиции. Даже если рядом оказалась патрульная машина, еще четыре минуты до приезда подкрепления. А тут через минуту семнадцать легавых увешанных оружием. Они знали, что мы делаем, и они были там. Помнишь вторую волну, тех, которые приехали на патрульных машинах, так вот это были те самые, которые ответили на вызов, но те другие скоты уже были там, они ждали нас. Ты сам не думал об этом?

Мистер Белый:

– У меня не было времени подумать.

* * *

Мистер Розовый: Завалил пару легавых. Ты?

Мистер Белый: Несколько легавых.

Мистер Розовый: Настоящих людей нет?

Мистер Белый: Нет, только легавых.

* * *

Мистер Розовый:

– Он умер или нет?

Мистер Белый:

– Он не умер.

Мистер Розовый:

– Тогда что с ним?

Мистер Белый:

– Я думаю, он просто вырубился.

Мистер Розовый:

– Он перепугал меня до смерти. Я думал, ему конец.

* * *

Мистер Розовый:

– Джо не приедет сюда. Мы теперь сами по себе. И я не знаю никого, кто смог бы нам помочь, если ты знаешь, то лучше позвони ему.

Мистер Белый:

– Я никого не знаю.

Мистер Розовый:

– Тогда решено, мы выкинем его у больницы, поскольку он о нас ничего не знает, можно сказать, что это безопасно.

* * *

Мистер Белый:

– Я сказал ему, откуда я, несколько дней назад. Это был обычный разговор.

Мистер Розовый:

– А имя-то ты зачем сказал?

Мистер Белый:

– Он спросил… Мы только что ушли от легавых, его ранили, это была моя вина, что его ранили. Он был весь в крови, кричал. Клянусь богом, я думал, что он умрет прямо там. Я хотел, чтобы ему стало легче, сказал, что он не умрет, что все будет хорошо. А потом он спросил мое имя. И что я должен был сказать: «Извини, я не могу выдать эту информацию, это против правил. Я недостаточно тебе доверяю?». Может, я и должен был, но я не смог.

Мистер Розовый:

– О, я не сомневаюсь, что это было так трогательно…

Мистер Белый:

– Не дразни меня.

Мистер Розовый:

– Один вопрос: Там, откуда ты ему сказал, ты родом, на тебя есть дерьмо?

Мистер Белый:

– Конечно.

Мистер Розовый:

– Ну, вот и все. Тебе конец. Он знает твое имя, откуда ты, как ты выглядишь и твою специальность, им даже не придется показывать ему слишком много фотографий, чтобы опознать тебя. Больше ты ничего не сказал, что могло бы еще сузить круг поиска?

Мистер Белый:

– Отвали.

Мистер Розовый:

– Мы не повезем его в больницу.

Мистер Белый:

– Если мы не сделаем это, он умрет!

Мистер Розовый:

– Мне очень жаль, но некоторым везет, а некоторым нет.

* * *

Мистер Розовый: Так что, если хочешь пристрелить кого-нибудь, засунь ствол себе в рот и нажми на курок.

За кадром: Вам, парни, не следует играть так эмоционально. Кто-нибудь может заплакать.

* * *

Мистер Белый:

– В чем моя проблема? Да, у меня есть проблема – пистолетный маньяк, псих, который меня почти пристрелил!

Мистер Блондин:

– Ты вообще о чем?

Мистер Белый:

– О том тире, в который ты превратил магазин.

Мистер Блондин:

– Пошли они. Они включили тревогу, они заслужили то, что получили.

* * *

Мистер Белый:

– Ты же сам говорил, что его надо убрать.

Мистер Розовый:

– Тогда. Но сейчас он единственный, кому я могу доверять. Он слишком сумасшедший, чтобы быть полицейским.

* * *

Мистер Белый:

– Но ты же не умираешь, а он – да.

Хороший парень Эдди:

– Я позвоню кому-нибудь.

Мистер Белый:

– Кому?

Хороший парень Эдди:

– Заклинателю змей, кому же еще. Доктору я позвоню, который сможет осмотреть и вылечить его. А где мистер Коричневый и мистер Синий?

Мистер Розовый:

– Коричневый мертв, а Синий не знаем.

Хороший парень Эдди:

– Кто-нибудь видел, что случилось с мистером Синим?

Мистер Блондин:

– Ну, он либо жив, либо мертв, либо его взяла полиция, либо не взяла.

* * *

Полицейский:

– Я говорю, что не знаю, кто вас подставил, я всего восемь месяцев в полиции, мне ничего не говорят! Ты можешь пытать меня сколько угодно…

Мистер Блондин:

– …Спасибо, я не возражаю.

Полицейский:

Перейти на страницу:

Все книги серии Юмор — это серьезно

Диалоги – моя фишка. Черные заповеди Тарантино
Диалоги – моя фишка. Черные заповеди Тарантино

«А в начале пути мало кто в нас верил, не правда ли?» – сказал Квентин Тарантино на премьере фильма «Криминальное чтиво». Диалоги на грани фола, стрельба и потерявшиеся в жизни бродяги – в этом весь Тарантино, гений мирового кинематографа. Его жизнь, его интервью, его фильмы – всегда на грани фола и за пределом обыденного юмора. Каждая шутка – это нечто большее.«Большие идеи портят кино. Если ты снимаешь фильм о том, что война – это плохо, то зачем ты вообще снимаешь кино? Просто скажи: "Война – это плохо". Это всего два слова. Вернее, три…» Каждая его фраза, каждый диалог – это бешеный микс из философии и юмора. Как жить в стиле Тарантино? В стиле его героев? Об этом книга, которую вы держите в руках. Вот только стоит помнить…«Победителей ведь никто не любит, не правда ли?»(Квентин Тарантино)

Коллектив авторов

Кино / Проза / Афоризмы
Одесса шутит. От Дерибасовской до Привоза имеем сказать пару слов!
Одесса шутит. От Дерибасовской до Привоза имеем сказать пару слов!

Одесса-мама… Удивительный город, пропитанный эмоциями и шармом местных жителей. Другого такого нет во всем мире. Знаменитый эстрадный артист Леонид Утесов как-то определил, что все мечтают родиться в Одессе, но не каждому это удается. Шутки здесь рождаются совершенно спонтанно и на знаменитом Привозе, и на старых улочках, и в быту… да где угодно! В Одессе шутят с таким серьезным лицом, что вы не сразу понимаете, что над вами таки только что пошутили.– Далеко ли до Привоза? – Метров 100. А бегом – 50.Говор обитателей «Жемчужины у моря» давно стал нарицательным, на нем слагают анекдоты, его вплетают в повествования яркие писатели: Ильф и Петров, Бабель, Аверченко, Шолом-Алейхем, Карцев, Жванецкий… Одесса дала нам неподражаемых Паустовского, Катаева, Вассермана, Бурду, Долину, Витаса и даже… Леонардо ди Каприо, чья бабушка жила в этом городе.А какие яркие персонажи ходили по колоритным улочкам приморского городка – Мишка Япончик, Сонька Золотая Ручка… А какие фильмы здесь снимали! А какие песни о городе пели! Вы таки еще не были в Одессе? Приглашаем вас на книжную экскурсионную юморину.– Ой, не надо меня уговаривать, я и так соглашусь!

Ривка Апостол-Рабинович

Юмористическая проза

Похожие книги

Бесславные ублюдки, бешеные псы. Вселенная Квентина Тарантино
Бесславные ублюдки, бешеные псы. Вселенная Квентина Тарантино

Эта книга, с одной стороны, нефилософская, с другой — исключительно философская. Ее можно рассматривать как исследовательскую работу, но в определенных концептуальных рамках. Автор попытался понять вселенную Тарантино так, как понимает ее режиссер, и обращался к жанровому своеобразию тарантиновских фильмов, чтобы доказать его уникальность. Творчество Тарантино автор разделил на три периода, каждому из которых посвящена отдельная часть книги: первый период — условно криминальное кино, Pulp Fiction; второй период — вторжение режиссера на территорию грайндхауса; третий — утверждение режиссера на территории грайндхауса. Последний период творчества Тарантино отмечен «историческим поворотом», обусловленным желанием режиссера снять Nazisploitation и подорвать конвенции спагетти-вестерна.

Александр Владимирович Павлов

Кино