Дьявольская альтернатива

Ровно в пять минут первого в холл здания по адресу Флит-стрит, 85 спокойно зашел человек в мотоциклетном шлеме с закрывающими половину лица очками, нижняя половина была прикрыта шарфом. Человек зарегистрировал в рассыльной службе конверт, адресованный редактору новостей агентства Пресс Ассосиэйшн. Никто позднее не смог хоть как-то описать этого человека: в этот холл каждый день заходят десятки таких посыльных.

В пятнадцать минут первого редактор новостей открыл конверт. В нем находилась отпечатанная копия заявления, зачитанного пятнадцатью минутами ранее капитаном Ларсеном, хотя было ясно, что подготовлено оно было заранее. Редактор новостей немедленно известил своего главного редактора, который связался с городской полицией. Правда, это не помешало немедленно отослать весь текст по телеграфу как в системе ПА, так и в системе родственной службы Рейтера, которая располагалась ниже этажом. Новость мгновенно разнеслась по всему миру.

Уйдя с Флит-стрит, Мирослав Каминский засунул шлем, очки и шарф в мусорный ящик, добрался на такси до аэропорта Хитроу, где зарегистрировался на рейс в Тель-Авив в 14.15.

К двум часам дня давление прессы на голландское и западногерманское правительства резко возросло. Ни тому, ни другому не удалось спокойно обдумать свою реакцию на требования террористов. Оба правительства были буквально завалены многочисленными телефонными звонками, в которых их убеждали согласиться на освобождение Мишкина и Лазарева вместо того, чтобы подвергнуться катастрофе, которая ожидает побережье после разрушения «Фреи».

В час дня германский посол в Гааге разговаривал по прямой линии связи со своим министром иностранных дел в Бонне Клаусом Хаговитцем, который затем оторвал от обеда канцлера. Текст двенадцатичасового заявления уже был в Бонне, полученный почти одновременно разведывательной службой БНД и с телетайпа Рейтера. В штаб-квартирах всех газет в Германии также получили текст Рейтера, после чего линии телефонной связи в пресс-службу федерального правительства стали работать с перегрузкой.

В час сорок пять пресс-служба выдала заявление для журналистов о том, что в три часа дня планируется экстренное заседание кабинета, чтобы рассмотреть сложившуюся ситуацию. Министрам пришлось отменить планы по выезду из Бонна на уик-энд, съеденное за обедом не пошло впрок.

В две минуты третьего начальник тюрьмы Тегель несколько растерянно положил на рычаг телефонную трубку. Федеральный министр юстиции не часто нарушал протокол, согласно которому он должен был сначала связаться с правящим бургомистром Западного Берлина и лишь потом обращаться к нему, – сейчас же он позвонил ему лично.

Он поднял трубку внутреннего телефона и сделал указание своему секретарю. Без сомнения, с берлинским сенатом свяжутся в свое время с той же самой просьбой, но он не станет отказывать министру из Бонна только потому, что правящий бургомистр уехал куда-то на обед и с ним невозможно связаться.

Не прошло и трех минут, как к нему в кабинет зашел один из старших офицеров тюремной службы.

– Вы слышали новости в два часа? – спросил начальник тюрьмы.

Было всего пять минут третьего. Офицер указал, что он совершал обход, когда в его нагрудном кармане ожило сигнальное устройство, требуя от него подойти к настенному телефону и выяснить, в чем дело. Нет, он не слышал новостей. Начальник тюрьмы рассказал ему о требовании террористов, захвативших «Фрею», – у офицера отвалилась челюсть.

– Сюжет для романа, не так ли? – заметил начальник. – По-моему, через несколько минут о нас также станут сообщать в новостях. Поэтому, давайте-ка, задраим люки. Я уже отдал распоряжения дежурным на главном входе: никого не пускать, кроме работников тюрьмы. Пресса должна обращаться со всеми запросами в Городскую Ратушу. Так, теперь что касается Мишкина и Лазарева. Отменить все отгулы, чтобы собрать достаточно людей. Перевести всех заключенных в этом коридоре в другие камеры или на другие этажи. Запечатать весь этот участок, чтобы мышь не проскочила. Сюда из Бонна летит группа ребят из разведки, которые собираются задать им вопросы о том, кто их друзья в Северном море. Вопросы есть?

Офицер отрицательно покачал головой.

– Так, – резюмировал начальник тюрьмы, – нам не известно, сколько времени будет длиться эта вакханалия. Когда вы должны были смениться с дежурства?

– Сегодня в шесть часов вечера, господин начальник.

– Возвратиться вы должны были утром в понедельник, в восемь часов?

– Никак нет. В воскресенье в полночь. На следующей неделе я заступаю в ночное дежурство.

– Я вынужден вас попросить заступить в ночную смену прямо с сегодняшнего дня, – сказал начальник тюрьмы. – Само собой разумеется, позднее мы выделим вам отгулы с соответствующим возмещением. Но надо, чтобы вы приступили к работе прямо сейчас. Договорились?

– Так точно. Как прикажете, господин начальник. Я приступаю прямо сейчас.

Начальник тюрьмы, которому нравилось вести себя запросто со своими подчиненными, обошел вокруг стола и похлопал собеседника по плечу.

– Ты – хороший парень, Ян. Не знаю, что бы мы без тебя делали.