Дьявольская альтернатива

Переговоры на двадцатом канале слышали все разведывательные станции и большая часть средств массовой информации. Между Роттердамом и девятью европейскими столицами вовсю зазвенели телефоны. Агентство национальной безопасности в Вашингтоне сразу же передало содержание разговора по телетайпу в Белый дом для президента Мэтьюза. Через газон в это время вприпрыжку от здания правительства к миссис Карпентер на Даунинг-стрит, 10 бежал помощник. Израильский посол в Бонне срочно связался с канцлером Бушем, настоятельно прося узнать у капитана Ларсена для премьер-министра Голена, кем были террористы – евреями или нет, – глава немецкого правительства обещал сделать это.

Газеты, радио- и телевизионные передачи по всей Европе заготовили соответствующие заголовки для выпусков новостей в 5 часов вечера, секретари пяти морских министерств устали отвечать на бесчисленные телефонные звонки, в которых их просили дать немедленную информацию о конференции, если она состоится.

Когда Ян Трейдинг положил на рычаг телефонную трубку, переговорив с Тором Ларсеном, реактивный авиалайнер с Адамом Монро на борту, вылетевший из Москвы, коснулся бетонированной посадочной полосы номер один в лондонском аэропорту Хитроу.

Барри Ферндэйл показал пропуск сотрудника министерства иностранных дел и проехал прямо к трапу самолета, где усадил своего унылого московского коллегу на заднее сиденье автомобиля. Эта машина была лучше многих, какими приходилось пользоваться «фирме»: между водителем и пассажирами имелся экран, кроме того, там был телефон прямой связи с головной конторой.

Когда они вынырнули из туннеля, ведущего из аэропорта на шоссе «М4», Ферндэйл нарушил молчание.

– Тяжелый путь, старина. – Он имел в виду совсем не перелет на самолете.

– Ужасный, – огрызнулся Монро. – По-моему, «Соловей» провален. Во всяком случае, противник наверняка за ним следил. Сейчас его, наверно, уже взяли.

Ферндэйл вздохнул, изображая сочувствие.

– Чертовски не повезло, – заметил он. – Всегда так тяжело терять агента. Дьявольски расстраивает. Знаете, мне самому довелось потерять двух. Одному пришлось довольно неприятным образом умирать. Но такова наша профессия, Адам. Это – часть того, что Киплинг называл «большой игрой».

– Только это-то не игра, – сказал Монро, – и в КГБ «Соловью» будет не до шуток.

– Это уж точно. Простите, мне не стоило это говорить. – Ферндэйл замолчал, желая переменить тему, пока их машина вливалась в поток транспорта на «М4». – Но вы получили ответ на наши вопросы? Почему Рудин так патологически настроен против освобождения Мишкина и Лазарева?

– Ответ на вопрос миссис Карпентер, – мрачно произнес Монро, – да, он у меня есть.

– И каков же он?

– Она задала его, – заявил Монро, – она его и получит. Надеюсь, он ей понравится. Для того, чтобы его получить, пришлось пожертвовать жизнью человека.

– Это неразумно, Адам, старина, – поспешил Ферндэйл. – Вы не можете вот так навестить премьера. Даже «хозяину» и тому приходится договариваться о встрече заранее.

– Тогда попросите его добиться аудиенции, – сказал Монро, указывая жестом на телефон.

– Боюсь, что мне придется, – тихо пробормотал Ферндэйл.

Всегда тяжело наблюдать, как талантливый человек своими собственными руками рушит свою карьеру, но Монро, несомненно, дошел уже до предела, – да просто сорвался с цепи. Ферндэйл не собирался вставать у него на пути: «хозяин» велел ему оставаться на связи – именно это он и сделает.

Десять минут спустя миссис Джоан Карпентер внимательно вслушивалась в интонации голоса сэра Найджела Ирвина, звонившего ей по телефону спецсвязи.

– Дать ответ мне лично, сэр Найджел? – спросила она. – Вам не кажется, что это слегка необычно?

– Совершенно необычно, мэм. По правде говоря, это неслыханно. Боюсь, это означает, что у мистера Монро и службы отныне разные дороги. Мне едва ли удастся убедить его рассказать, в чем дело, если только не попросить кое-каких специалистов, которые бы смогли выудить у него информацию. Видите ли, он потерял агента, который, по всей видимости, стал его личным другом за последние несколько месяцев, и после всего он сорвался – или готов сорваться с цепи.

Джоан Карпентер подумала несколько мгновений, после чего сказала:

– Я страшно сожалею, что явилась причиной такого горя. Я бы хотела извиниться перед вашим господином Монро за то, о чем мне пришлось попросить его. Попросите водителя привезти его в мою резиденцию на Даунинг-стрит и сами немедленно отправляйтесь сюда.

Линия замолчала. Сэр Найджел Ирвин некоторое время еще держал трубку в руке. «Эта женщина не устает меня удивлять, – подумал он, – Ладно, Адам, ты хочешь почувствовать, что такое слава, – идет, сынок. Но это будет твоей последней выходкой: придется тебе искать другие пастбища. Мне не нужны примадонны в разведслужбе».