Дьявольская материя<br />(История полосок и полосатых тканей)

Явление это возникает еще в Позднем Средневековье в городах Северной Италии. В середине XIV века, когда чума отступила, молодые патриции Венеции, Милана и Генуи, в радости, что они остались в живых после тяжких испытаний, стали предаваться разного рода излишествам. Первой такой выходкой стало ношение одежды с полосатыми рукавами и штанинами. Полоски на них были расположены особым образом, не горизонтально, — в отличие от полосок, которые полагалось носить изгнанным за пределы социума или получившим в нем самый низкий статус, — а вертикально. Это немного сгладило скандал, по-прежнему сопутствующий полосатой одежде, но не потушило его полностью. Полосатые одеяния все еще прочно ассоциировались с нарушением социальных и моральных норм, и всякий, кто решал в них показаться, явно рассчитывал на эпатаж[47]. Но закон и власти выступили единым фронтом, так что срок, отведенный новому увлечению, был неизбежно краток. После 1380 года эта мода стала гораздо сдержаннее, но полностью не исчезла.

В ходе следующего столетия этот стиль практически не проявлялся, поскольку законодателем европейской моды и центром формирования этических, эстетических и юридических норм был двор герцога Бургундского, славившийся строгостью вкусов. Новый виток популярности вертикальных полос наметился в конце столетия и, особенно, в десятых годах XVI века, сначала в Германии, потом в Италии, позднее во Франции и Англии. Времена изменились, и «новые» полоски, в отличие от своих предшественниц, уже не несли на себе отпечаток чего-то недостойного. Некоторые правители даже подают пример, позируя для портрета в камзоле или штанах в полоску (см. портрет Франциска I кисти Клуэ и портрет Генриха VIII, выполненный Гольбейном). Герцоги и бароны им подражают. Вертикальные полоски начинают ассоциироваться с чем-то аристократическим, в отличие от горизонтальных, по-прежнему остающихся знаком подчиненного положения. Только испанский королевский двор, унаследовавший строгий этикет бургундского двора, не поддался всеобщему увлечению, достигшему своего апогея около 1520 года. Последующие события — Реформация, войны, экономические трудности, религиозные войны и политическая смута, Контрреформация — способствовали возвращению к более строгим костюмам неярких цветов, не оставляющим места для фантазии, а значит, и для полосок[48].

Однако в двадцатых-тридцатых годах XVII века полоски вновь появляются на горизонте. В это время в моде испанский костюм, обыгрывающий определенные детали (например, рукав, оборки или штанины), — и полоски участвуют в этой игре. Как правило, это «караваджевские» полоски, выполненные в темных цветах, чередующие, например, охру и коричневый, черный и фиолетовый, иногда зеленый и золотой цвета. Их популярность не вышла за пределы аристократического круга и продлилась недолго. Она заканчивается ближе к середине века, вместе с Тридцатилетней войной и ландскнехтами — когда-то именно они, со своими полосатыми мундирами, породили эту моду, теперь же в силу своей дурной репутации наемники, несомненно, способствовали отказу от нее[49].

После этого полоски надолго вышли из употребления, за исключением придворных платьев и аксессуаров к женским костюмам конца века. Ни французский классицизм, ни итальянское и немецкое барокко не поощряли любовь к одежде и разного рода поверхностям в полоску. Правда, время от времени в поле обозрения возникают полоски как примета экзотики, в связи с наметившимся в ту пору интересом к Востоку и всему турецкому. Они появляются все чаще, сначала во Франции в эпоху регентства Марии Медичи, затем, к середине XVIII века, распространяются во всей Европе. Популярной забавой того времени были переодевания в султанов и султанш, и зачастую полосатой ткани было достаточно, чтобы придать костюму восточный характер.

Все изменилось после 1775 года. В течение одного десятилетия, последовавшего за американской революцией, полоски, которые поколением раньше встречались редко и исключительно как знак экзотики, покорили мир одежды, текстильных изделий, эмблем и декора. Началась эпоха романтических и революционных полосок — они зародились в Новом Свете, но благодатную почву обрели в старой Европе. Эти полоски положили начало широкомасштабному явлению, которое продлится больше полувека, затронет все слои общества и существенно изменит вид и культурный статус полосок и полосатых поверхностей.