Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке

Источник: Guriev and Treisman, Authoritarian Control Techniques Database; V-DEM, V.10; Polity IV. Примечание: число диктаторов в соответствующий период указано в скобках. «Диктаторы»: сохранявшие власть не менее пяти лет руководители государств с индексом Polity2 < 6 в течение всех пяти лет. «Диктаторы страха» и «обмана» классифицированы в соответствии с определением в тексте. Остальные диктаторы – 29 % от общего числа за период с 1946-го по 2015 год – представляют собой гибридный тип.

Рис. 1.1 демонстрирует изменение доли соответствующих типов режимов во времени. Мы сравниваем доли диктаторов страха и обмана в последовательных когортах лидеров государств62. Степень репрессивности режима часто меняется в течение срока пребывания диктатора у власти. Чтобы подчинить страну, одни начинают свое правление с кровавых чисток и расправ, а потом на время теряют необходимость в массовых убийствах63. Другие начинают с малого, но позднее наращивают масштаб репрессий. Чтобы учесть влияние этого фактора, мы брали среднее число государственных политических убийств за все годы правления диктатора и максимальное число политических заключенных этого диктатора, о котором сообщалось за какой-либо год его правления. Если взять данные за слишком короткий период, расчеты будут зашумлены, поэтому мы отобрали только тех лидеров, которые оставались на своем посту более пяти лет64. Как следует из графика, доля диктатур страха резко снижается с 60 % в когорте 1970-х годов до менее 10 % в когорте 2000-х годов, а доля диктатур обмана в тех же когортах стремительно растет – с 13 % до 53 %65.

ДРУГИЕ ОБЪЯСНЕНИЯ

Мы полагаем, что диктатуры страха уступают место диктатурам обмана. Но, может быть, политика устрашения никуда не делась, просто репрессии стали эффективнее, а диктаторы нашли способы наводить страх, избегая большого физического насилия? Современные информационные технологии упрощают слежку и давление на диссидентов. У разнообразных диктаторов идут в дело и камеры наружного наблюдения, и технологии распознавания лиц, и GPS-трекеры. Означает ли это, что больше не о чем говорить?

Нам так не кажется. Действительно, более совершенное скрытое наблюдение, в принципе, может снизить потребность в насилии, ведь угроза наказания удерживает от совершения преступления. Убедительность угрозы зависит от уровня наказания и вероятности быть пойманным. Если эта вероятность высока, можно смягчить наказание, не лишая его сдерживающей силы. Развивая технические средства наблюдения за гражданами, диктаторы могут переходить от «высокоинтенсивного» к «низкоинтенсивному» принуждению66. Более того, они могут проводить профилактические задержания возмутителей спокойствия, а не наказывать за уже совершенные нарушения67.

Однако если что-то может произойти, оно не обязательно произойдет. Оруэлл определенно не считал, что технические средства слежки снизят необходимость в терроре. В его «Большом брате» страшное наказание неотделимо от тотальной слежки. Недавние исследования показывают, что ныне здравствующие диктаторы страха используют новейшие цифровые решения вместе с еще большим насилием, а не вместо него68. И это вполне рационально. Если себестоимость репрессий снижается, экономическая логика подсказывает, что репрессий должно становиться больше, а не меньше.

Кроме того, если снижение уровня насилия и можно объяснить появлением новых средств электронного наблюдения, то прочие изменения в тактике диктаторов нуждаются в ином обосновании. Если низкоинтенсивные репрессии настолько эффективны, зачем скрывать их, ослабляя потенциал сдерживания? Зачем имитировать демократию и плюрализм вместо того, чтобы с удвоенной энергией вкладываться в инструменты страха? Зачем изо всех сил работать на свою популярность, если можно контролировать граждан через их смартфоны? Некоторые диктаторы страха – например, саудовский кронпринц Мохаммед бин Салман (также известный как «МБС»), – действительно оснастили свой репрессивный аппарат цифровыми технологиями. Но от открытого насилия они не отказались – в то время как остальные диктаторы перешли на совершенно другую модель.

Передовые информационные технологии пригодились и в этой новой модели. Ведь технический прогресс повышает эффективность как политики страха, так и политики обмана69. Интернет создает условия для низкозатратной избирательной цензуры, фильтрующей информационные потоки для таргетирования разных групп пользователей. Социальные сети можно использовать для распространения изощренной пропаганды, адресуя сообщения конкретным аудиториям и скрывая источники информации для повышения ее достоверности. Чтобы оказывать влияние на выборы, диктаторы обмана используют троллей и хакеров. Так что даже если новые информационные технологии упрощают задачу диктаторам страха, диктаторы обмана могут извлечь из них еще больше пользы.