Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке

Несколько десятилетий спустя Ли, все это время бессменно правивший Сингапуром, с ужасом наблюдал, как на площади Тяньаньмэнь протестующих студентов давят танки. Он сочувствовал жертвам, но негодование при виде топорных действий властей было сильнее – повторялась история 1956 года с Лимом. «К чему это насилие, задавал я себе вопрос, – писал он. – Они же умные люди. Они знают, что подумают о них в мире»11.

Ли и Дэна Сяопина, лидера Китая, связывали узы взаимного уважения. Посещая Сингапур в 1978 году, Дэн был потрясен тем, как Ли преобразовал этот некогда захудалый форпост империи. Следующие 11 лет Ли был наставником Дэна и его команды, консультируя их по вопросам экономической политики12. Теперь Ли было больно смотреть, как его друзья совершают грубую ошибку. Премьер-министр Китая Ли Пэн, отдававший приказы войскам на площади Тяньаньмэнь, через год после тех событий прибыл с визитом в Сингапур. Ли отчитал его за «грандиозное шоу», устроенное на глазах мировых СМИ. Ли Пэн, в пересказе Ли Куан Ю, смиренно признал: «У нас нет никакого опыта в этих вопросах»13.

К тому моменту Ли уже построил в Сингапуре новую систему жесткого политического контроля, основанную на отказе от открытых репрессий. Политолог Чериан Джордж назвал его подход «градуированным принуждением»14. Этот подход давал Ли почти полную власть над обществом, как у большинства типичных диктаторов. Из раза в раз на выборах его Партия народного действия получала практически все места в парламенте. Покорные местные СМИ очень старались не злить правительство15. Политические протесты были большой редкостью16.

При этом Ли добился своих целей методами, которые – насколько можно судить – сделали его по-настоящему популярными среди простых жителей Сингапура17. К восьмидесятым годам в тюрьмах страны оставались единицы политических заключенных, и – хотя в стране действовали суровые меры по борьбе с преступностью, а за вандализм и употребление наркотиков полагалось битье палками – откровенных политических репрессий было немного.

КРОВАВЫЕ ЗЕМЛИ

 Сегодня такой подход широко известен. Но в 1959 году, когда Ли только возглавил Сингапур, синонимом авторитарной власти было насилие. В этой главе мы проследим поразительную эволюцию, произошедшую с тех пор. Мы увидим, как Ли и другие новаторы последовательно изобретали все более изощренные и неочевидные методы принуждения. Кроме того, используя различные источники данных, в том числе и новые данные по количеству политических убийств и политических заключенных, мы задокументируем переход от жестокого насилия к малоинтенсивным репрессиям.

Чтобы оценить значимость произошедших изменений, нужна точка отсчета. В 1950-е годы весь мир был занят осмыслением причин и масштабов сталинских чисток и гитлеровского холокоста. При этом диктаторские режимы в разных странах продолжали тысячами убивать своих граждан.

В коммунистических странах число жертв было запредельным. В Восточной Европе власть – при поддержке Москвы – захватили сталинистские режимы, давя сопротивление и проводя чистки среди населения. За первые четыре года правления руководство Румынии отправило на казнь около 75 000 «врагов народа», а еще 100 000 сгинули в тюрьме города Рымнику-Сэрат18. В Китае с 1958 по 1960 год в результате проводившейся Мао политики «большого скачка» погибло от голода примерно 35 млн человек19. Причиной их смерти стали не убийства по политическим мотивам, а упрямство диктатора и фанатизм чиновников на местах20. В ходе культурной революции и других политических кампаний, развязанных Мао, погибли еще 2,5 млн человек. Революция разрасталась, и вместе с ней росли горы трупов. Десятки тысяч человек – возможно, значительно больше, – были казнены в Северной Корее и Северном Вьетнаме. Менгисту Хайле Мариам, марксист и эфиопский диктатор, истребил 60 000 жителей своей страны во время «красного террора» в семидесятых. Миллионы камбоджийцев – по общепринятым оценкам, почти четверть всего населения, – погибли на «полях смерти» Пол Пота21.