Читаем Динозавры против млекопитающих: история соперничества, которая не закончилась до сих пор полностью

Не упоминая прочих архозавров, можно с уверенностью сказать, что динозавры, видимо, неоднократно переходили к полету или как минимум осваивали планирование (не в смысле умения составлять список задач на неделю, а в смысле пассивного полета на небольшое расстояние, «с ветки на ветку»). Причем разные летучие динозавры имели крылья разных типов — с маховыми перьями, как у птиц, и с перепонками, как у современных летучих мышей. Наиболее известным, но не единственным перепончатым динозавром было существо с вполне китайским названием Yi qi (И Ци — возможно, именно такой вопль вырвался у первооткрывателя животного, когда он впервые увидел его останки, и именно этот набор звуков и стал его названием). Кстати, поскольку он относится к скансориоптеригидам, то, скорее всего, у большинства из них была именно кожистая перепонка, а не маховые перья. Даже если согласиться с их нединозавровым происхождением, это делает их все же маловероятными непосредственными предками современных птиц. При этом наличие кожистой перепонки и отсутствие маховых перьев не означают, что перепонки не были покрыты какими-то иными перьеобразными покровами разной степени гладкости, пушистости и т. д. Изучая ископаемые организмы, легко поддаться ложной аналогии, принимая за норму существ, живущих сегодня. Самый простой пример: сегодня у птиц маховые перья есть только на крыльях, и потому долгое время никто просто не верил, что у древних родичей птиц маховые перья могли располагаться и на задних конечностях. Скорее всего, «четверокрылых» существ находили неоднократно, но принимали «дополнительный комплект» крыльев за случайно попавший в окаменелость от какого-то другого животного. Лишь недавно «четверокрылость» была «официально признана». То же самое с перепончатыми крыльями скансориоптеригид. Когда мы сейчас представляем себе существо, использующее для полета перепончатое крыло, мы первым делом воображаем какое-нибудь рукокрылое, скорее всего, летучую мышь. А на кожистых мембранах рукокрылых внешние покровы крайне редки, хотя они все же есть и даже довольно важны: летучая мышь, крылья которой подверглись депиляции, летает далеко не так хорошо, как ее «волосатый», сохранивший «ценный мех» родственник. Волоски на крыльях (точнее, связанные с ними рецепторы) помогают рукокрылым точнее определять направление воздушных потоков. Так вот, знание о летучих мышах, видимо, нас подводит: рукокрылые скорее исключение. Полагаю (это только мои предположения), дело здесь и в том, что они активны преимущественно ночью и им не надо предохранять свои обширные кожистые мембраны от излишней солнечной радиации и интенсивного испарения. Пользующиеся кожистыми крыльями летуны мезозоя (скансориоптеригиды и птерозавры) были, как и современные птицы, преимущественно активны днем, а днем обширные кожные образования требовалось как-то защищать от солнечной радиации и излишнего испарения воды. Хотя маховых перьев у них и не было, их крылья могли быть все же вполне оперенными.

Впрочем, и ночные анурогнаты (Anurognathus ammoni) не спешили избавляться от перьев. Напротив, каемка их перьев (пикнофибров) повышенной пушистости вдоль задней кромки крыла, видимо, служила этим товарищам для максимального снижения шумности полета[40]. Летучим мышам это ни к чему (кажется, аналогия с ними опять нас подводит): они ориентируются при помощи эхолокации, и будет ли полет бесшумным или нет, не имеет значения — их и так слышно. Анурогнаты же ориентировались при помощи экстремально развитого зрения (из всех птерозавров они имели самые большие относительно размеров тела глазницы), и подобраться к добыче неслышно для них было еще как важно. Впрочем, как мне кажется, основная причина несхожести покровов крыльев птерозавров и рукокрылых кроется именно в преимущественном приспособлении одних к ночной жизни, а других — к дневной.

Сегодня, насколько понимаю, все млекопитающие-планеры, в том числе и самые перепончатые из них, почти полные подобия летающих половичков — шерстокрылы (Dermoptera) пользуются летательными перепонками с заметной шерстистостью (хотя именно у шерстокрылов шерстистость эта односторонняя: только со спинной стороны, а с брюшной для улучшения летных качеств мембраны от шерсти избавлены). Это притом, что современные мелкопланеры в массе своей также ведут преимущественно ночной образ жизни.

Осторожно предположу, что именно такой тип одностороннего покрытия по образцу шерстокрыла мог быть наиболее распространен в птерозавровом мире, хотя крылья птиц, как мы знаем, оперены и с верхней, и с нижней стороны. У птерозавров, лидеров гонки за покорение неба, оперение было структурно крайне разнообразным. Это может быть связано именно с усовершенствованием аэродинамических качеств животных. Волосы, вероятно, не позволяют создавать такие аэродинамически удобные образования, как перья, и от них приходится избавляться[41].

Перейти на страницу:

Все книги серии Подпишись на науку. Книги российских популяризаторов науки

Похожие книги

ГУЛАГ
ГУЛАГ

Книга Энн Эпплбаум – это не только полная, основанная на архивных документах и воспоминаниях очевидцев, история советской лагерной системы в развитии, от момента создания в 1918‑м до середины восьмидесятых. Не менее тщательно, чем хронологию и географию ГУЛАГа, автор пытается восстановить логику палачей и жертв, понять, что заставляло убивать и что помогало выжить. Эпплбаум дает слово прошедшим через лагеря русским и американцам, полякам и евреям, коммунистам и антикоммунистам, и их свидетельства складываются в картину, невероятную по цельности и силе воздействия. Это подробнейшее описание мира зоны с ее законами и негласными правилами, особым языком и иерархией. "ГУЛАГ" Энн Эпплбаум удостоен Пулитцеровской премии и переведен на десятки языков.

Энн Аппельбаум

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Эволюция и прогресс
Эволюция и прогресс

Автор вводит читателя в круг наиболее интригующих вопросов эволюционной биологии. До сих пор эволюционный прогресс остается предметом бурных, даже ожесточенных споров. По существу, всех биологов можно разделить на сторонников и противников идеи этой формы прогресса. Эволюцию живых организмов обычно связывают с ростом их сложности и степени совершенства, однако до сих пор нет строгих критериев этой оценки. Главная мысль, развиваемая автором, состоит в том, что основные атрибуты прогресса — усложнение строения и повышение уровня надклеточной организации — являются лишь следствием постоянно идущего отбора на повышение эволюционной пластичности видов.Книга предназначена для биологов широкого профиля, а также всех интересующихся вопросами эволюции живых существ.

Владимир Александрович Бердников

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Биология / Научпоп / Образование и наука / Документальное