Дивеевская тайна и предсказания о Воскресении России. Преподобный Серафим Саровский Чудотворец

«Вот что завещал нам батюшка Серафим, — говорила Ксения Васильевна (тетрадь № 6, рассказ 34): непрестанно молиться, за все благодарить Господа и всегда бодрствовать и быть радостною, дабы никогда не допускать духа уныния! Помни всегда, что послушание превыше всего, превыше поста и молитвы, и не только не отказываться, но бегом бежать на него! Переносить, не смущаясь и не ропща, всякие скорби от собратии, ибо монах, говорит он, только тот и монах, когда как лапти будет всеми отбит и отрепан! Кушать, не возбраняя, благословил всегда вволю, но вина, “чтобы и запаха его у меня в обители не было!” Запрещал строго жить по одной в келии или куда уходить. Если кто-либо окажется подпавшим греху-татъбы, таковых никогда не держать, немедленно высылать из обители. “Нет хуже вора! — говорил батюшка, — от такого тьма грехов! Лучше уж блудника держать, матушка, ибо тот свою губит душу и отвечает сам за нее, а тать — все, и себя, и ближнего губит, матушка!” Батюшка запретил кому-либо говорить вы. “Это все нынешние люди выдумали, матушка, должно всем ты говорить! — говорил отец Серафим. — И вы всем ты говорите. Сам Господь нам то указал, а кто умнее, святее и паче Бога! И если мы Господу глаголем Ты, Господи, то кольми же паче должны мы так говорить ближнему человеку!” Также строго воспретил батюшка благодарить кого из благотворителей за благодеяния, как бы ни велик был дар его, приказывая лишь всегда за него молиться. “Молитесь, молитесь паче всего за творящего вам благо, — говорил отец Серафим, — но никогда словами его не благодарите, потому что, не благодаря, он полную и всю мзду и награду за добро свое получит; благодарением же вы за благо вам окрадываете его, лишая его большей части заслуженной добродетелью его награды. Кто приносит дар, приносит его не вам, а Богу; не вам его и благодарить, а да возблагодарит он Господа, что Господь примет его дар!” По отношению к обители батюшка Серафим запрещал брать что-либо и отдавать на сторону, хотя бы даже для родных. “Нет паче греха, матушка! Нет паче греха! — говорил отец Серафим. — Это как огнь, вносимый в дом; кому дадите, он попалит все, и дом разорится и погибнет, и род весь пропадет оттого! Свое есть — дай, а нет, то приложи больше молитвы, сокрушенным сердцем, не переступая заповедь эту, молись Господу и услышит Он, если полезна молитва твоя, и утешит вас! Начальницу приказывал всегда избирать самим, — свою, а никак не чужую или из другой обители. Повиноваться им без прекословия и ропота и начальницу почитать, ибо она есть Наместница Матери Божией, которую Царица Небесная научает и чрез нее Сама управляет обителью! Нет пагубнее греха, как роптать, осуждать или не слушаться начальницы; человек этот погибнет!” — сказал батюшка. Заповедывал еще батюшка никогда ни в какие дела и суды не входить обители и нам грешным. “Пусть обижают вас, но вы не обижайте! — говорил он. — Что вам пещися! Матерь Божия собрала вас, Сама нареклась вам Игумениею; Она все управит, защитит, разберет и заступит; все Ей известно и все Ей возможно! Ее Святая воля! В Ней и живете и только молитесь Ей и просите Ее; велика скорбь, велико горе, велико искушение… усугубьте просить и молить вашу Владычицу, верою и любовию предоставив себя, все и всех… и Она даст все полезное, нужное и благое!” Строго приказывал батюшка не допускать ни под каким предлогом и видом, как бы благовидны ни были к тому причины, кого-либо стороннего, не обительского, и не дозволять впутываться в дела и распоряжения обители ниже мужчин, ниже женского пола, ниже монахов, ниже монахинь, заповедуя так: “Матерь Божия Единая вам Госпожа и Владычица, Она Сама избрала место сие, взяв в удел его, как Афон, Она Сама собрала и собирает и избирает вас, Единая Она вам Игумения ваша, вечно Верховная, игумения же только наместница Владычицы, исполнительница воли Ее. Не подобает поэтому никому входить в наши дела! Вы достояние Самой Матери Божией и Царицы Небесной; Ей того не угодно!” Так, раз батюшка сказал одной нашей сестре: «Вот, матушка, Нижегородская-то игумения была у меня да и говорит: “Отдайте мне ваших девушек, батюшка!” Слышишь, матушка? А ведь того не понимает, что только Матерь Божия вас знает и никому нет дела до вас! “Что ты, что ты, говорю, матушка, знай себя, Господь с тобой, того никому не можно!” — и отослал ее, матушка. В другой раз приказал батюшка, для порядка, ходить нам благословляться к матушке Ксении Михайловне; мы это исполняли, а она стала распоряжаться уже и делом; делай так, да вот эдак… Скажи батюшке, а он, родименький, как разгневался! “Нет, — говорит, — нет, матушка, этого никак нельзя, никак нельзя, матушка! Не должно это ей! — восклицал батюшка. — Ведь я только благословляться велел, но чтобы все шло, как велось, без дозволения распоряжаться. Если кто благорасположен к вам, помогает вам, и служит вам, чем может, и дары приносит, не воспрещайте и не мешайте ему; пусть делает, пусть служит; ведь это он Матери Божией Самой служит и делает; все его узрится и зачтется ему; но если зато он в дела ваши впутаться захочет, не дозволяйте того, не гневите Пречистую, нарушая заповеданное мне, убогому Серафиму, Ею Самой, и отдайте ему все и жертву, и дары его!”».