Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

К 1845 году жизнь Сакстонов сильно улучшилась. Семья переехала в бараки Новозеландской компании, построенные в районе Стоук в Нельсоне. При доме был огород, и можно было собирать богатый урожай овощей. Джон Сакстон скрупулезно записывает в своем дневнике, чем они питались. Вот пример весьма достойного обеда: «картошка, артишоки и жирный запеченный туи»[665]. И все же Сакстон был очень разочарован колониальной жизнью. Периодически у него возникали приступы депрессии, и в конце концов в 1866 году, в возрасте пятидесяти восьми лет, он заморил себя голодом и скончался.

Его дневники — невероятно важный источник информации о повседневной жизни семьи Сакстон, из которого мы узнаем о важных событиях, повлиявших на ее жизнь. Но в большинстве дневниковых записей совершенно отсутствуют упоминания о детях, что повышает ценность модели Сакстонов, уникального и редкого не-текстуального исторического источника, позволяющего включить в исследование прошлого точку зрения ребенка. Особую трагическую ноту придает модели тот факт, что во время ее сборки в середине 1860-х годов отец семейства был уже болен, лежал в депрессии или даже умирал. Таким образом, модель является материальным свидетелем присутствия детей у смертного одра их отца (о чем нет записей) и постоянным напоминанием о смерти Джона Сакстона. По предположению историка Леоры Ауслендер, образцы материальной культуры являются важнейшей формой выражения и выхода человеческих эмоций, дополняющей речь[666]. На протяжении всей истории человек, создавая предметы, выражал свои чувства. Эти предметы, как и модель Сакстонов, продолжают существовать и обрастают значениями, превосходящими то событие или тех людей, которые его создали. Вещи становятся ключом к воспоминанию или, как в случае с Сакстонами, открывают дверь во внутренний мир детей.

Я берусь предположить, что воображаемый идиллический английский пейзаж, созданный детьми Сакстонов, помогал им представить тот мир, в который так рвался их отец и в который он так и не попал, переехав в Новую Зеландию. В процессе сборки железнодорожной станции, церквей и многоэтажных кирпичных зданий на первый план, очевидно, вышел контраст между сложными и разветвленными городами, оставшимися в Великобритании, и почти деревенской жизнью, наполненной трудностями, которую им приходилось вести в Новой Зеландии. Должно быть, модель представляла все то, чего не хватало Нельсону и что было абсолютно доступно и хорошо налажено в городской жизни зажиточных семей в Великобритании. Ведь там всегда можно было поучаствовать в популярных культурных событиях: сходить на танцы, посетить концерт, театр, галерею искусства или музей. В 1860-х годах все это только начало появляться в Нельсоне. Кроме того, наверняка модель напоминала об отсутствии модных одежд, путешествий и разнообразной еды, которую легко было достать в городах и поселках Великобритании и которой было относительно мало в Нельсоне. Или же, возможно, модель была для детей лучиком надежды на будущее, которого так и не дождался их отец.

Историческая ценность объектов

Мы никогда доподлинно не узнаем, как и в каком контексте создавалась модель Сакстонов. Но несмотря на это, связь между объектами, сделанными детьми, и детскими переживаниями очевидна. Это дает возможность утверждать, что артефакты материальной культуры детей (то есть предметы, которые дети сделали, приспособили или позаимствовали из взрослого мира) могут стать богатыми источниками для исторического исследования. Дети прошлого оставили нам очень мало письменных свидетельств своей жизни, мыслей, чувств и личных переживаниях. Изредка до нас доходят детские дневники и письма детей в редакции газет и журналов. Однако чаще всего в записанных детских воспоминаниях отражена взрослая точка зрения. Под воздействием ностальгии и избирательной памяти воспоминания становятся свидетельствами, которые создает и которыми управляет взрослый человек[667]. Ситуация осложняется еще и теми физиологическими и интеллектуальными ограничениями, которые накладывают на ребенка условия его жизни. Все зависит от возраста, уровня развития и способности к письменному самовыражению, которая всегда имеет свой предел. Поскольку материальные объекты, созданные детьми, более доступны, чем письменные источники, они дают наглядное представление о переживаниях детей прошлого. По мнению историка Джорджо Риелло, предметы способны легко и свободно открывать доступ к информации о прошлом без посредничества языка, на котором профессиональные историки пишут книги и статьи[668].