Дизайн детства. Игрушки и материальная культура детства с 1700 года до наших дней

Еще один важный фактор в исследовании исторической ценности объектов детства — различие между объясняющей способностью фабричных игрушек и самодельных игрушек, сделанных ребенком. Большая часть игрушек в музейных коллекциях — фабричные, и в них в большей степени отражены желания, интересы и потребности взрослых, а не детей. Более точным названием этих покупных, фабричных игрушек было бы «материальная культура родителей», так как именно родители, а не дети считают эти объекты необходимыми для воспитания[674]. Игрушки, созданные взрослыми, — это не то, чего хочет ребенок. Это примеры вещей, которые взрослые могут купить своему ребенку, исходя не столько из потребности в этой вещи, сколько из чувства, заменяющего настоящую любовь и заботу[675]. В отличие от большинства предметов детства, выставленных в частных коллекциях и музеях, самодельные или сделанные ребенком, «придуманные игрушки» редко попадают в экспозицию. Как правило, либо их выбрасывают, либо они имеют сильно потрепанный вид. Но именно эти недолговечные игрушки тесным образом связаны с настоящими переживаниями детей, с их интересами и действиями, творчеством и воображением, а также с самим свойством недолговечности, внутренне присущим детству. Обладая непосредственной связью с реально переживаемым опытом и духовным миром детей, эти самодельные вещи, и в том числе модель Сакстонов, в самом деле будто говорят с нами из материального мира, в центре которого стоит ребенок. (Именно этот мир Брукшо назвала материальной культурой детей, в отличие от материальной культуры детства, к которой относится большинство объектов, отражающих приоритеты и предписания взрослых.)

Лишь немногие образцы импровизированных игрушек, сделанных детьми, попали в музейные коллекции. В силу своей хрупкой и недолговечной природы они редко доживают до наших дней, и их дальнейшее хранение тоже представляет проблему. Набор бумажных кукол из коллекции «Те Папа» едва не постигла типичная участь всех игрушек, которые сделали дети, — быть выброшенными. Однако, к счастью, музейный куратор исторического отдела спас этот набор от мусорного бака, и теперь эта игрушка — ценный экспонат музея. Этот набор бумажных, раскрашенных от руки кукол в 1950-х годах принадлежал девочке Друси Меггет. Каждой кукле Друси дала имя и придумала собственный набор одежды. Она играла с куклами в придуманные ею самой игры и разыгрывала с ними домашние спектакли. Эти предметы, сопровожденные такой подробной историей происхождения и записанными воспоминаниями, овеществляют важный аспект детства Друси Меггет. Они проливают свет на творческие игры, в которые играли дети по всему миру во все времена. Точно так же набор деревянных куколок из коллекции «Те Папа» отражает многочисленные аспекты жизни сегодняшней Новой Зеландии. Эти куклы были сделаны детьми в 2011 году для магазинного конкурса в Веллингтоне. Куклы несут след разнообразных влияний и позволяют исследовать повседневный опыт детей. Некоторые из них — это персонажи кино, музыканты: такие куклы сделаны под влиянием поп-культуры. В других нашли свое отражение практики обычной новозеландской жизни: прогулки в парк и в кафе. Есть примеры и более глубокого исследования ребенком своей культурной идентичности. Две куколки изображают принца Уильяма, герцога Кембриджского, и Кэтрин, герцогиню Кембриджскую, в день их свадьбы, что, в свою очередь, может поведать нам о влиянии международных событий и о том, как через образы королевской семьи и британскую диаспору сохраняется связь Новой Зеландии с Великобританией. Деревянные куколки, как и модель деревни Сакстонов, показывают вовлеченность детей в события, реалии, стили и обстоятельства, далеко выходящие за пределы их непосредственного окружения.