Дневник Евы Хейман

Я еще услышала, как Аги, показывая на дедушку, сказала полицейскому: «Вот этого вам было надо? Впереди Натан идет, узел на спине несет[28]…» Мы подождали, пока опечатают входную дверь, потом дедушка первым влез в кузов. Сидеть было не на чем, и мы все стояли. Так, стоя, и ехали по главной улице Варада. Когда проезжали мимо аптеки, бабушка и Аги отвернулись. Дядя Бела все время придерживал Аги, а я прижалась к бабушке, чтобы не видеть арийцев, которые спокойно прогуливались по улице, словно в том, что мы теперь будем жить в гетто, не было совершенно ничего необычного. Переехав мост, мы оказались на площади перед церковью и увидели, как плотники сколачивают ограду вокруг гетто. Там, где ограда уже была готова, стояли жандармы со штыками, в шляпах с петушиными перьями[29]. Аги, увидев жандармов, съежилась, словно ее ужалила змея, и сказала дяде Беле: «Стало быть, жандармы будут провожать нас на смерть!» Я знаю, Аги, с тех пор как она ездила в Вац, перед тем, как дядю Белу увезли на Украину, боится жандармов больше, чем диких зверей. В середине площади стоял длинный стол, за ним сидели какие-то люди. Дедушка тихо сказал дяде Беле, что знает их, это – «господа из ратуши»; те сделали вид, будто дедушку никогда раньше не видели, хотя прежде часто заходили к нему в аптеку и наверняка были с ним на «ты». Нам выделили место, где мы будем жить: улица Сачваи, 20. Дальше грузовик не пошел, и нам самим пришлось нести всю свою поклажу до улицы Сачваи. Дядя Бела не хотел, чтобы Аги что-то несла, из-за недавней операции, но без этого все же не обошлось. Когда мы подошли к дому 20 на улице Сачваи, я сообразила, что отдельной квартиры у нас не будет; собственно, комиссия за столом сообщила, что на улице Сачваи, 20, нам отводится место нахождения, а это большая разница, милый мой Дневничок: жилье – это у человека, а место нахождения – у домашних животных. Честное слово, права была Аги: для арийцев мы теперь – что-то вроде домашних животных.