Дневник мирного жителя города Грозного

Нашу очередь развернули, и мы оказались снова в хвосте, т. к. те, что стояли без очереди оказались у дверей первыми, но говорят, что сегодня примут всех, а то назавтра ожидается большая группа новых беженцев.

Здесь же стоят несколько чеченок, но очередь воспринимает их враждебно, что чувствуется по редким репликам. Они рассуждают о Дудаеве, но я их не слушаю. Подходят трое молодых чеченцев. Возникает небольшой спор. Они, ругнувшись и проклиная, уходят.

Очередь медленно, но всё же движется. Уже нахожусь близко. Всё время спор: стоял-не стоял.

— Я же за Вами лично занимала, — говорит женщина жене Хачика.

— Нет, за мной мужчина.

Она показывает на меня. Женщину убеждают встать за мной. Она недовольно, но молча соглашается.

Возвращаются чеченцы и начинают говорить, что у них тоже разбомбило дома и на то воля Аллаха, а от людей ничего не зависит. С ними никто в спор не вступает.

Здесь же предлагают выступить по телевидению. Женщина, стоящая рядом, говорит, что вряд ли сможет выступить, так как не сможет сдержать рыданий. Я тоже представил себя в этом положении и, наверное, тоже не смог бы выступить из-за подступающего к горлу комка.

Наконец, захожу в дверь. За столом, за который сел, двое смотрят мои документы, заполняют какой-то лист. Я говорю, что живу с дочкой. Они говорят, что могут и её включить, но:

— Вас что выручат эти 20,5 тысяч рублей? Мы её по закону не можем включить.

Я не настаивал. На вопрос: вернусь ли я в Грозный, ответил утвердительно. Они мне выписали бумагу на билет до нужной станции через Краснодар, но я подумал, спросил:

— Могу ли я изменить маршрут, потому что на Краснодар поезд ходит только по чётным числам и придётся ждать сутки?

А это уже, как говориться, выше моих сил. Они не стали исправлять, и я, подумав, что решу этот вопрос на вокзале, отошёл к столу, где получали деньги. Здесь же стояла и жена Хачика. Она сказала, что получила талоны на питание. Я спросил:

— Где?

Она показала, и я подошёл к тому столику. Мужчина явно был недоволен, но я встал и сказал, чтобы мне выдали. Получив талон и деньги 20,5 тысяч рублей, вышел, чувствуя после всего этого растерянность. Хачик предложил пойти пообедать, и мы отправились на вокзал, где располагалось кафе, в котором кормили за талоны. Отойдя немного от горисполкома, встретил Валеру, с которым работал. Рассказал ему о положении в Грозном. Рассказывать мне было трудно. Временами из-за спазма и подступавших слёз я терял голос. Он меня успокаивал. Наконец, мы расстались. Мои попутчики ушли, и я один пошёл на вокзал.

Когда я пришёл в кафе, Хачик и его жена уже сидели за столиком. Я встал в очередь за обедом. Супа не хватило и мне предложили поджарку, как более дороге блюдо вместо положенной котлеты с супом. Я взял, попросив ещё стакан чая. Сел за столик, выпил стакан чая, начал есть поджарку, но есть не мог. Решил отложить в кружку. Оставил немного и начал есть. Та же история. Еда «не лезла в рот». Посидел, выпил второй чай. Сложил остатки в кружку и вышел, направившись в кассы вокзала.

В кассе выяснил, что на сегодня билетов нет. Я стал договариваться, чтобы мне дали билет до Кавказской или до Тихорецкой, но кассирша отказала. Ближайший только утром. Я пошёл к дежурной. Она меня стала успокаивать, что билеты будут. Я её попросил вместо Краснодара выписать на Ростов, она отказала и стала недоумевать, как это и зачем мне ехать в Ростов, но тут, на моё счастье, подошёл ко мне мужчина, который выписывал мне бумагу на билет, стал интересоваться, что мне нужно и согласился исправить «Краснодар» на «Ростов». Я поблагодарил и снова я у кассы. Билетов нет. Я уговариваю кассиршу. Говорю, что устал и не могу здесь ждать до завтра. Вступает в разговор женщина из-за очереди, говоря, что сейчас придут из миграционной службы и выпишут. Я на неё набрасываюсь и чуть не кричу, чтобы она не лезла не в своё дело. Она меня обзывает дураком. Я взбешён, но больше не вступаю с ней в перепалку. Сдерживаюсь. Боюсь, что сейчас отчитаю её матом.

Кассирша говорит:

— Если доплатите за купе, то билет есть.

Я говорю:

— Сколько?

— Пятьдесят восемь тысяч.

Моё лицо вытягивается.

— Как?

Она возмущается, как будто это пятьдесят восемь копеек. Я снова её уговариваю. Она:

— Так, есть! Нет, уже взяли.

Я:

— Девушка, я Вам оставлю бумагу. Как появиться, сразу выписывайте.

Отхожу к Хачику. Он беседует с каким-то парнем. Перебрасываюсь с ним немногословными фразами. Сетую на отсутствие билетов. Он взял себе билет, по-моему, что-то на десять вечера и спокоен.

Меня подзывает кассирша и говорит:

— Сейчас поедете? Подошёл поезд Нальчик — Москва.