Дни. Россия в революции 1917

Тогда они поставили свою ставку на пораженчество и революцию… И проиграли. Результатом этой политики были погромы и обновленная суровость административной практики. Теперь же руководящее еврейство поставило ставку на «патриотизм»… Вся русская печать (а ведь она на три четверти была еврейская) требовала войны «до победного конца»… Этого нельзя было не заметить, и на это следовало ответить обнадеживающим жестом.

Но, боже мой, как это было трудно. На фронте развивалась сумасшедшая «шпиономания», от которой мутились головы и в Государственной Думе. Люди не понимали, что «фронтовые жиды» не перестанут шпионить, если крепче поприжать «тыловых». Не понимали и того, что эти тыловые держат в своих руках грозное оружие – прессу, которой в момент напряжения всех сил государства меньше всего можно пренебрегать.

* * *

Остальное в «великой хартии блока» было просто безобидным: «уравнение крестьян в правах» – вопрос, предрешенный еще Столыпиным; «пересмотр земского положения» – тоже давно назревший за «оскудением» дворянства; вполне вегетарианское «волостное земство»; прекращение репрессий против «малороссийской печати», которую никто не преследовал; «автономия Польши» – нечто совершенно уже академическое в то время, ввиду того что Польшу заняла германия… Вот и все. Но было еще нечто, из-за чего все и пошло…

* * *

Это нечто заключалось в требовании, чтобы к власти были призваны люди, «облеченные общественным доверием». На этом все и разыгралось… Все «реформы» прогрессивного блока, в сущности, для мирного времени… Кого интересует сейчас «волостное земство»? Все это пустяки. Единственное, что важно: кто будет правительством?

* * *

Вскоре после образования прогрессивного блока была попытка сговориться.

В один неудачный вечер мы, блокисты, сидели за одним столом с правительством…

Ничего не вышло. Правда, несколько министров явственно были с нами: они склонны были уступить.

Что, собственно, уступить? Дело ясное: надо позвать кадет и предоставить им сформировать кабинет. Собственно говоря, почему этого не сделать? В 1905 году кадеты были поражены и шли по одной дороге с террористами – тогда их позвать нельзя было. Но раз они теперь – патриоты, то пусть бы составили кабинет. Боятся, что они будут слишком либеральны? Пустяки: on a vu dеs rаdiсаuх ministrеs, оn n’а jаmаis vu dеs ministrеs rаdiсаuх[9]

…

Cего не поняли, кадетов отвергли, и вот уже больше года тянется «это»… И бог один знает, к чему приведет…

* * *

Да, год с лишним…

Что сделано за это время?

Присылали ли мы им снарядов, по крайней мере?..

* * *

Зала в Мариинском дворце. Она вся темно-красная.

До полу бархатом укрыты столы – красиво выгнутые подковой… Красный бархат и на удобных креслах… Мягкие ковры, совершенно глушащие шаги, тоже красные.

Посредине стола сидит военный министр [31]. Он выделяется серебром погон среди черных «сюртучных» крыльев. Справа от него седой и желтый председатель Государственного Совета [32], слева председатель Государственной Думы – огромный Родзянко [33]. Рядом с председателем Государственного Cовета – члены этого же совета – числом девять: Тимашев [34], Стишинский [35], Стахович [36], Шебеко [37], Гурко [38], граф Толь [39], Иванов [40] и еще кто-то. Рядом с председателем Государственной Думы – члены этой же Думы – также числом девять: Дмитрюков [41], Mарков-второй [42], Шингарев [43], Милюков, Чихачев [44], Львов [45], Крупенский [46], я, еще кто-то…

Против председателя – представители всевозможных ведомств. Среди них несколько генералов и самый замечательный – Маниковский [47], начальник главного артиллерийского управления.

Заседания сильно дисциплинированны, почти торжественны, говорят негромко и обыкновенно немного. Иногда бывает так тихо, что слышно, как великолепная хрустальная люстра чуть звенит своими искрящимися привесками. Идеальной важности лакеи разносят кофе в приятных чашках.

Что это такое?

Это – Особое совещание по государственной обороне. В 1915 году, под давлением Государственной Думы, были образованы эти так называемые Особые совещания. Их было четыре: «Особое совещание по государственной обороне» (председатель – военный министр); «Особое совещание по транспорту» (председатель – министр путей сообщения); «Особое совещание по топливу» (председатель – министр торговли и промышленности); «Особое совещание по продовольствию» (председатель – министр земледелия) [48].

Эти Особые совещания сделаны, если так можно выразиться, вроде, как кузня… Кузнец – министр всего министерства. А роль тех, кто работает мехом, т. е. роль «раздувальщиков», исполняем мы, члены законодательных палат.

Военный министр докладывает…

– В последнее время в Ставке шли подсчеты количества снарядов, необходимого для всего фронта. В настоящее время эти подсчеты закончены. Письмом на мое имя начальник штаба Ставки просит Особое совещание по государственной обороне довести производство снарядов до 50 «парков» в месяц.