Дни. Россия в революции 1917

Во всяком случае попытки осуществить этот план великий князь делал, как это видно из показаний Хабалова и Бьюкенена, осуществление же зависело не только от решительности, но и от реальных сил.

Ген. Хабалов на своем допросе следственной комиссии Временного Правительства показывал, что вечером 27 февраля им и верными правительству войсками был занят Зимний дворец. Между начальниками шел спор, где держаться – в Адмиралтействе или Зимнем – ген. Хабалов по стратегическим соображениям был за Адмиралтейство: «Адмиралтейство по своему положению дает возможность обстреливать три улицы: Вознесенский проезд, Гороховую и Невский проспект т. е. подступы от трех вокзалов». Во время этого спора «приехал во дворец великий князь Михаил Александрович, который в этот день был в городе (хотел уехать в Гатчину, но не мог выехать и приехал во дворец). Великий князь также высказался, что лучше не занимать дворец, причем он попросил и меня, и военного министра, обоих…» («Падение царского режима», т. I, с. 203). Очевидно, великий князь был посвящен в предмет спора. К сожалению, следственная комиссия, сама неясно представлявшая свою цель, не допросила подробно ген. Хабалова об участии в событиях великого князя.

Другое указание на то, что Михаил. Александрович принимал активное участие в событиях, имеется у Бьюкенена. В своих «Мемуарах дипломата» Бьюкенен пишет: «В среду 14-го числа великий князь Михаил Александрович, остановившийся в частном доме близ посольства, пригласил меня к себе. Он сказал мне, что, несмотря на то, что случилось в Бологое (задержание царского поезда), он все еще надеется, что император прибудет в Царское Село около 6 часов сегодня вечером; что Родзянко должен представить для подписи его величеству манифест, дарующий конституцию и уполномачивающий Родзянко избрать членов нового правительства, и что сам он, равно как и великий князь Кирилл Владимирович, дали свои подписи под проектом этого манифеста с целью подкрепить позицию Родзянко. Его высочество сказал, что он надеется увидеть императора вечером, и спросил меня, не пожелаю ли я что-нибудь ему сказать. Я ответил, что я просил бы только его умолять императора от имени короля Георга, питающего столь горячую привязанность к его величеству, подписать манифест, показаться перед народом и прийти, к полному примирению с ним» (Бьюкенен, «Мемуары дипломата», с. 133, изд. Гос издат). Конечно, к Бьюкенену Михаил Александрович ходил не ради его прекрасных глаз. Вопрос ставился чрезвычайно ясно. Хотели, пытались заручиться поддержкой Англии на случай проведения в жизнь программы буржуазного переворота. Первого марта Родзянко еще надеялся и боролся, великий князь помогал ему и добывал союзников.

164. По свидетельству Шидловского, вместе с Родзянко был позван и князь Львов (Шидловский, «Воспоминания», ч. II, с. 89).

165. Первоначальный текст акта об отречении Михаила был написан Некрасовым. Это утверждение Шульгина подтверждает и Набоков В. Д. и Милюков П. Н., но этот проект был, говоря словами Милюкова, «очень слаб и неудачен». Для редактирования проекта был вызван Набоков, по его предложению был вызван Нольде (Набоков, «Временное Правительство», с. 32).

«К нам же присоединился В. В. Шульгин, – пишет Набоков, – текст отречения и был составлен нами втроем, с сильным видоизменением Некрасовского черновика». (Набоков, «Временное Правительство», с. 32). Шульгин упоминает еще Некрасова и Керенского как принимавших участие в составлении манифеста.

166. Акт об отречении Михаила. – При составлении самого акта было необходимо решить ряд вопросов. Набоков так излагает принципиальные соображения, из которых они исходили и к которым пришли при составлении акта: