ДНК и её человек. Краткая история ДНК-идентификации

В Елизавету Ярославну – Эллисив Ярицлейвдоттир на языке ее матери – влюбился Харальд Суровый, младший единоутробный брат Олава Святого, который позже стал конунгом Норвегии, после Олава и Магнуса Доброго. Викинги вообще мягким характером не отличались, но этот Харальд свое прозвище заслужил по праву. Норвегию он покинул после смерти брата-конунга и поступил на службу к Ярославу Мудрому. Потом служил в Византии, многое повидал, добыл много золота и драгоценностей, при этом часть добычи неизменно отсылал на хранение Ярославу. “Там было столько добра, сколько никто в Северных Странах не видал в собственности одного человека”. В конце концов Ярослав выдал за него дочь: отвага и золото перевесили некоторую неясность статуса Харальда. Любовь, по-видимому, была давняя: в одном из южных походов этот отчаянный и безжалостный человек сложил Висы Радости – стихи, в которых он обращается к Эллисив:

Край пришелся б здешнийне по вкусу трусу,но Гёрд монет в Гардахзнать меня не хочет[101].

Гарды – это Гардарики, то есть Русь, а “Гёрд монет” – кеннинг, поэтическая формула: имя богини плюс обозначение золота, сокровищ означало просто “женщина” или “девушка”. В бледном смысловом пересказе – “я такой храбрый, а русской девушке почему-то не нравлюсь”. Кто знает, куда делись золото и рубины, привезенные из Византии, а шесть вис сохранились до сих пор, их переводили на русский Батюшков, Карамзин, А. К. Толстой. Сама Елизавета, внучка шведского конунга, вероятно, понимала их без перевода, во всем своеобразии поэтического слога скальдов. Говорят, мать научила детей “северному языку”. Дальше все было не так лучезарно – Эллисив родила Харальду дочерей, но не сына, и он взял наложницу… ну ладно.

Кстати, из истории с Ингигерд следует, что все Ярославичи и Ярославны по матери шведы. (Хотя и тут все сложно: женой Олава Шётконунга была его пленница Эстрид, дочь вождя тех самых ободритов, от которых антинорманисты иногда выводят Рюрика.) Да и мать самого Ярослава, полоцкая княжна Рогнеда, весьма вероятно, была скандинавского рода. Владимир Святославич, креститель Руси, был сыном великого князя киевского и ключницы Малуши. Рогнеда отказалась идти за него замуж: “Не хочу розути робичича”, то есть сына рабы; разувание мужа было частью свадебного обряда. Выйти она хотела за Ярополка, сына Святослава от законной жены. После этого, согласно Суздальской летописи, будущий святой Владимир захватил Полоцк, изнасиловал Рогнеду на глазах у ее родителей (не сам это придумал, действовал по совету дяди со стороны матери, тоже обиженного девушкой, но все равно впечатляет), а затем убил ее отца и двух братьев… Так вот, современные историки считают, что в Полоцке княжил варяжский род: гордую Рогнеду сородичи звали Рагнхильд, а ее отца Рогволода – Рёгнвальд.

А если вспомнить, что супругой норвежского конунга стала Ярославна, да и вообще торговые и политические связи между Русью и скандинавскими странами были теснейшими – стоит ли, в самом деле, так переживать о происхождении Рюрика?.. Но материнская митохондриальная ДНК и гены в соматических хромосомах не волнуют сторонников гипотезы о славянских корнях Рюриковичей; Y-хромосома – вот что важно. Мужская линия должна быть кристально славянской от верхушки до основания. Поэтому продолжаем разбираться: что там со Всеволодом Ярославичем, отцом Мономаха, и почему его происхождение интересует антинорманистов?

Примерно за два года до рождения Всеволода (а он родился в 1030 г.) Олав-норвежец, спасаясь от неурядиц на родине, бежал на Русь и жил у Ярослава в Новгороде. Напомню, что Олав к тому времени женился на Астрид, сестре Ингигерд по отцу, так что они официально были в родстве и все это было вполне прилично. Готовый сюжет для романа: он бьется за престол в родной стране, она – жена могущественного русского князя, мать его детей, но, должно быть, не забыла, как шила Олаву плащ и дерзила отцу из-за удачливого молодого воина…