ДНК миллиардера. Естественная история богатых

Вторая проблема, связанная с расточительством как способом демонстрации богатства, заключается в том, что, подобно Кристофу Роканкуру, предаваться ему (хотя бы некоторое время) может практически каждый. Несколько лет назад в клубе Jimmy’z (Монако) слухи о возможном приезде принца Альберта привлекали женщин, которые мечтали стать принцессами, а те, в свою очередь, привлекали мужчин, которые притворялись принцами. За одним из столиков сидели пятеро холостяков, которые поочередно пользовались «роллс-ройсом», чтобы повысить свои шансы на свидание. Натуралисту это напомнило бы то, как беззащитные животные иногда подражают какому-нибудь более яркому, красивому или опасному виду. Так, некоторые мотыльки всю жизнь блестяще имитируют осу. Некоторым жукам удается изображать из себя муравьев и бесплатно харчеваться и жить в муравьиной колонии, а также пользоваться их системой безопасности. Так поступают и люди; мы не столь отличны друг от друга, как любим считать.

Подобная маскировка, должно быть, обескураживает охотящихся за ресурсами молодых женщин, которые пытаются отличить на танцполе шейха от лоха на «роллс-ройсе». Подражание – упорное заимствование знаков и символов богатства – является причиной давнишней войны не только между мужчинами и женщинами, но также между богатыми и практически всеми остальными. Высшие классы «не хотят от простого человека ничего, – лукаво пишет герцог Бедфордский, – кроме того, чтобы он оставался простым. Как можно выделяться, если люди вокруг недостаточно обычны?» Подражание среднего класса заставляет богатых людей обороняться, «то проявляя твердость, то идя на обман», и они постоянно стараются увернуться и ускользнуть, чтобы мы их не догнали.

Таким образом, частая смена символов богатства – это не случайность, а необходимость. Код расточительного потребления должен меняться едва ли не ежедневно, чтобы стремящиеся наверх не проникли обманным путем в ряды богатых. Так что если в этом году символ статуса – Рождество на острове Сент-Бартс, то в следующем, возможно, надо будет отправиться на ранчо в Патагонию. В этом году на кухне богатого человека должен стоять отделанный деревом холодильник Sub-Zero за 3,5 тысячи долларов. Через год Sub-Zero уже будет у состоятельных представителей среднего класса, а на лучших кухнях появятся Trauslens со стеклянными дверьми по цене 10 тысяч долларов (а служащие должны будут следить за тем, чтобы лежащие внутри остатки еды смотрелись аппетитно). Эта бесконечная череда ходов и ответных мер, сосуществование имитаторов и имитируемых, наблюдается со времен возникновения богатства как такового.

При внимательном изучении регулирующих расходы законов оказывается, что они почти всегда являлись попыткой высших классов ограничить расточительное потребление имитаторов и не дать толпе возвыситься. Археологи, нашедшие множество доказательств существования этих правил, называют их инструментами «освящения, легитимации и отделения вождя и других лиц, имевших высокий статус, от остальной части населения». Так, в петиции к английскому королю XIV века просители жалуются на то, что «разные люди различного положения носят одеяния, не подобающие их сословиям; а именно работники… одеваются как ремесленники, ремесленники – как камердинеры, камердинеры – как сквайры, сквайры – как рыцари… бедные женщины – как леди, а бедные писари одеваются в меха, как король и лорды».

Выскочки взвинчивали цены, которые негодующим аристократам приходилось платить за роскошные товары. Духовенство присоединилось к призывам ограничить излишние траты, которые якобы уменьшали пожертвования церкви. И всегда за этими практическими соображениями таилось чувство гнева, вызванное столь неподобающим поведением недостойных. В XV веке в Англии один комментатор, говоря о пользе новшеств, возмущенно распространялся насчет того, сколь несоответствующе своему положению ведут себя низшие сословия, подражая моде богатых на длинные, до лодыжек, отороченные мехом рукава: «Теперь нам ни к чему метлы, ведь всю грязь на улицах подметут своими рукавами нищие конюхи». Стремление мобильных граждан выделиться было непреодолимо, как о том пишет автор XVII века, жалующийся на претенциозность купца средней руки: «Пока он видит блеск золота и серебра на одеждах аристократов, он скорее заложит все свое имущество, чем расстанется с мыслью носить такие же».