Добровольный отказ от совершения преступления

По мере возрастания степени осуществления преступного намерения соответственно увеличивалась реальная опасность совершаемых им действий. Пресечение преступной деятельности В. на любом из ее этапов со стороны других лиц неминуемо повлекло бы за собой разоблачение и привлечение В. к уголовной ответственности и наказанию.

Но в конечном итоге кража денег не была доведена до конца, и в соответствии с законом уголовная ответственность за совершенные В. действия не наступила.

Может показаться, что в данном случае вывод об освобождении В. от уголовной ответственности является неожиданным, парадоксальным, что здесь наблюдается непоследовательность и нелогичность в решении вопроса о виновности В., что, наконец, в данной ситуации можно усмотреть какое-то противоречие между различными нормами уголовного законодательства.

Однако подобное мнение было бы ошибочным. Советский закон, к какой бы отрасли права он ни относился, всегда основывается не только на житейской справедливости и гуманности, целесообразности и объективности, но и на строгой научности. Он исходит из совокупности научно обоснованных предпосылок - политических, экономических, идеологических, юридических, психологических, социологических и т. д. Закон направлен на то, чтобы действительные, подлинные поступки были четко отграничены на практике от кажущихся, внешне похожих на них действий.

Здесь уместно вспомнить слова, сказанные основоположником научного коммунизма (в связи с объяснением природы прибыли) по поводу так называемых парадоксов:

Это кажется парадоксальным и противоречащим повседневному опыту. Но парадоксально и то, что земля движется вокруг солнца, и что вода состоит из двух легко воспламеняющихся газов. Научные истины всегда парадоксальны, если судить на основании повседневного опыта, который улавливает лишь обманчивую видимость вещей.

К. Маркс

В случаях, когда преступник намеревался довести преступление до конца, но не смог сделать это по независящим от него причинам, он привлекается к уголовной ответственности за приготовление к преступлению или за покушение на преступление.

Если же лицо, совершив определенные (преступные!) действия, отказалось по своему желанию от доведения их до конца, оно признается добровольно отказавшимся от совершения преступления и потому не подлежащим уголовной ответственности.

Таким образом, мы вплотную подошли к рассмотрению проблемы добровольного отказа от совершения преступления. Уяснение названных выше стадий необходимо потому, что добровольный отказ от совершения преступления возможен только в стадии приготовления к преступлению или в стадии покушения на преступление.

Это общее принципиально важное правило мы будем постоянно иметь в виду при обсуждении вопроса о том, какова сущность добровольного отказа от совершения преступления. Оно (правило) служит необходимой предпосылкой для того, чтобы понять, как и при каких условиях советский закон воспринимает добровольный отказ как факт, исключающий уголовную ответственность.

ЕСЛИ ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО, или когда приемлем добровольный отказ от

совершения преступление

Однако до сих пор мы еще не сказали, каким образом сформулировано понятие добровольного отказа от совершения преступления в самом законе. Дело в том, что хотя в Уголовном кодексе и есть специальная статья, названная "Добровольный отказ от совершения преступления", но в этой статье нет развернутого определения данного понятия. В законе (статья 16 Уголовного кодекса РСФСР) сказано следующее:

Лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности лишь в том случае если фактически совершенное им деяние содержит состав иного преступления.

Таким образом, если придерживаться буквального текста закона, то получается, что в нем говорится не об освобождении от уголовной ответственности, а о привлечении к уголовной ответственности...

Если же текст статьи 16 Уголовного кодекса РСФСР изложить в несколько иной форме, то условно можно было бы сказать так:

лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, не подлежит уголовной ответственности за это преступление; оно подлежит уголовной ответственности за иное преступление, если состав такого преступления содержится в фактически совершенном им деянии.

Эта (или подобная ей) перефразировка текста закона в общем-то сохраняет и правильно передает смысл тех норм (правил), которые заключены в названной статье закона. Казалось бы, и в самом законе удобнее было бы сформулировать данное положение именно с такой позиции, а не с "обратной", с тем чтобы не создавать впечатления, будто законодатель старался избежать слов "не подлежит".