Добровольцы и ополченцы в военной организации Советского государства. 1917—1945 гг.

Впрочем, в Москве и Московской области, партийная организация которой была объединена под руководством А.С. Щербакова, по крайней мере с 1 июля, то есть за два дня до выступления Сталина, уже активно готовились к развертыванию большой добровольческой кампании. Можно предположить, что замысел руководства страны был в той или иной форме сообщен Щербакову – человеку весьма близкому Сталину и его ближайшему кругу. Щербаков не замедлил принять подготовительные меры, конфиденциально оповестив об этом свой аппарат и секретарей столичных и подмосковных райкомов. По крайней мере, на местах уже 1 июля принимались официальные решения по подготовке к развертыванию кампании по сбору ополчения. Например, бюро горкома ВКП(б) г. Электросталь Московской области дало указания о выделении помещений для размещения ополчения, сбора снаряжения и подбора командно-политического состава[434]. В этот же день штаб Московского военного округа подготовил первый вариант приказа о мобилизации в народное ополчение 300 тыс. москвичей и жителей Московской области. Этот приказ, подвергнутый глубокой правке Л.П. Берией как члена Военного совета округа, через несколько дней лег в основу постановления ГКО № 10сс от 4 июля 1941 г. «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии Народного ополчения»[435].

Не зная подробностей предстоящей кампании, некоторые райкомы инициировали пробные митинги с записью добровольцев. В информации заведующего сектором информации МГК ВКП(б) В.И. Михайлова сообщалось, что 1 июля на многих крупных предприятиях и в учреждениях (трансформаторный завод им. Куйбышева, завод «Красный пролетарий», Московский инструментальный завод и «во всех других организациях Москвы») прошли массовые митинги с последующей записью добровольцев. Запись шла уже с обеда 1 июля. Будущие воинские формирования добровольцев именуются в документе по-разному: «добровольческие рабочие дивизии», «дивизии народного ополчения», «московское военное формирование»[436]. Известны первые результаты записи в «добровольную дивизию Московского формирования» по Куйбышевскому району: 1 и 2 июля по 255 организациям за эти дни записалось 3111 добровольцев[437].

2 июля на второй полосе второй по статусу газете страны «Известиях» появляются репортажи с перечисленных заводов о прошедших на них 1 июля митингах[438]. Содержание репортажа «Известий» коррелирует с содержанием записки Михайлова. В то же время обращает на себя внимание то, что центральный печатный орган партии «Правда», как и орган МГК ВКП(б) и Моссовета «Вечерняя Москва», в своих выпусках от 2 июля не упомянули многолюдные митинги в Москве. Официальный старт кампании еще не был дан, но, когда на рассвете 2 июня секретари райкомов Москвы собрались в Кремле на совещании у В.М. Молотова по поводу народного ополчения, они не были застигнуты врасплох: «Народ уже поднят, но нужно… дать определенную организацию этому движению»[439].

Сталин, мобилизация и народное ополчение

Но действительно мощный импульс пробуждавшемуся добровольчеству придало радиообращение к гражданам утром 3 июля И.В. Сталина[440]. Прошли десять суток войны, и люди напряженно ждали, когда вождь наконец объяснит происходящее. И вот, по словам очевидца, «ранним утром 3 июля 1941 г. диктор оповестил о предстоящем выступлении главы правительства и председателя Государственного Комитета Обороны И.В. Сталина. Миллионы людей с напряжением ожидали услышать слова вождя. В напряженной тишине из рупора послышались звуки льющейся в стакан воды, затем легкое покашливание и, наконец, с глубоким волнением народ услышал знакомый голос любимого вождя…»[441]. Откровенно подведя безрадостный итог первым дням войны, Сталин среди прочего объявил, что «трудящиеся Москвы и Ленинграда уже приступили к созданию многотысячного народного ополчения на поддержку Красной армии». Далее Сталин призвал: «В каждом городе, которому угрожает опасность нашествия врага, мы должны создать такое народное ополчение, поднять на борьбу всех трудящихся, чтобы своей грудью защищать свою свободу, свою честь, свою Родину в нашей Отечественной войне с германским фашизмом»[442].