Добрые слова на память

— Есть отдельные виды работ, где я бессилен.

— Почему?

— Это московские организации, работают только по указанию министерства.

— У нас в цехе остались такие?

— Две организации.

— У них большой объем работ?

— Слава богу, они заканчивают. Однако, Петр Георгиевич, наши работы тоже заканчиваются, а сразу за нами вступаете в дело вы.

— Как это?

— Мы делаем инфраструктуру цеха, монтируем оборудование и сдаем его вам в пуско-наладку. Это оборудование составляет тридцать процентов от общего объема. Остальные станки вы демонтируете из других цехов и устанавливаете сами, и на это тоже уходит два месяца.

— То есть ты хочешь сказать, что в результате строительство будет окончено в марте?

Он задумался, разглаживая лоб огромной ладонью.

— Сколько Вам лет? — неожиданно спросил он.

— Что? — не понял я.

— В каком году Вы родились?

— В сорок шестом?

— Значит, мы одногодки.

— А от этого что-то меняется?

— Не знаю, но мне приятно, что мы с тобой ровесники. — Он перешел на «ты», видимо, имея в виду наш возраст. — Завтра в это же время будь у меня.

На другой день я снова пришел на встречу. Был подготовлен график окончания работ, подсчитано необходимое количество работников. Получалось так, что с большим трудом, при трехсменной работе, без выходных, сдача цеха к концу года становилась возможной.

С Петром Георгиевичем мы повстречались как старые знакомые.

— Знаешь, о чем я подумал?

— Еще нет, — пошутил я.

— Садись, расскажу. Понимаешь, ты удивил меня тем, что цех сдается в пуско-наладку.

— Это всегда так делается, новый цех — не исключение.

— А если совместить в оставшиеся два месяца наши и ваши работы.

— Как это?

— Просто совместить.

— Но мы нарушаем…

Он прервал меня, не дав договорить.

— Что нарушаем?

— А хрен его знает, что нарушаем, но так не было никогда.

— Не было, так будет.

— Представляете, какая каша заварится?

— Представляю. Ты свою работу делай, а я свою, и все у нас получится.

— А секретность, а первый отдел, как они посмотрят?

— Оборудование и станки обычные, уникальных нет, да если бы даже и были, разве трудно декорации сделать?

— Элементарно.

— Ты согласен?

— Да.

— По рукам.

Все было бы просто, если бы не было так сложно. Наши начинания дали сбой. Неожиданно для меня и для Петра Георгиевича интересы работающих заводчан и строителей не совпали. Появились взаимные требования, упреки, нежелание идти на компромиссы.

Кадры — стратегический вопрос всякого строительства. Он имеет особенное значение при строительстве цехов со сложнейшими агрегатами, станками, приборами, системой питаний. У меня иногда возникало чувство, что отдельные руководители слабоваты, не в состоянии справиться с объемом работ и поэтому надо кое-кого сменить. Поделился своими тревогами с Петром Георгиевичем.

— Сколько у Вас инженерно-технических работников на строительстве цехов?

— Сорок человек.

— Возьми моих еще десяток. В итоге будет пятьдесят. Соберем всех мастеров, прорабов и бригадиров, расскажем, что мы с тобой затеяли.

— Может, прямо в цехе?

— Давай в цехе.

Когда начал говорить Семененко, все стихли, Он не бросался терминами, говорил просто и в то же время проникновенно. Цель совместной работы, говорил он — сдать цех в декабре, и не под пуско-наладку, а уже в работу. В январе детали из этого цеха должны поступить на сборку.

Многие знали, кто такой Петр Георгиевич, однако некоторые строители видели и слушали его в первый раз. Долго в тот вечер обсуждали дела, подробно, заинтересованно. Главное — договорились о деле; не расформировывать бригады, не перемещать рабочих из одной бригады в другую, пока она не закончит работы. И еще много проблем рассмотрели мы, все это помогло в будущем. Работа пошла.

В декабре цех заработал. Мы обошли с Петром Георгиевичем цех, поднялись на ярусную площадку. Все радовало глаз. Спустились, вышли на улицу и были поражены тем, что творилось вокруг. Декабрьский день был удивительно солнечным. Еще вчера на улице было уныло, холодно и сыро. В сквере рядом с новым цехом старые скрюченные листья были прикрыты тонким слоем снега, а деревья отбрасывали на белое покрывало причудливые резные тени.

На прощание Петр Георгиевич пожал мне руку.

«— Спасибо за доброе дело», — сказал он.

3