Наташа, красивая и чистая сердцем, но неверующая в Бога дочь генерала знакомится с православным поэтом Сергеем. В душах обоих молодых людей зарождается глубокое и прекрасное чувство, и кажется, что будущее их безоблачно. Но кто знает, какие испытания суждено пройти молодой чете для того, чтобы собрать своё сокровище на небесах?

Александр Петров

ДОЧЬ ГЕНЕРАЛА

роман

1. ЧУДАКИ

Или беги, удаляясь от людей,

или шути с людьми и миром,

делая из себя юродивого.

Краткий патерик, гл. 8 сл. 2

…И тут вошла она

История эта началась в те времена, о которых принято вспоминать с традиционной ностальгией. Или позже?.. Не важно. Не стоит искать здесь конкретные события и знакомых людей, потому что все это могло произойти в любое другое время и с другими людьми.

В те годы неженатые мужчины искали себе возлюбленных строго противоположного пола. Так было принято. И большинство соискателей узнавало на собственном опыте, какова пропасть между идеалом и реальным человеком, даже если это цветущая девушка. И тогда они шли по стопам Виктора Франкенштейна, создавая собственный гомункулус: «если бы к глазкам Машеньки да прибавить носик Милочки, да влить разум Сонечки, да отшлифовать элегантностью Ирочки, да отполировать обаянием Оленьки, да вставить в оправу скромности Верочки…» О том, что получается в результате таких экспериментов, можно прочесть в одноименном романе миссис Шелли.

А теперь внимание! Именно такая идеальная девушка — без порока и изъяна — вошла в настежь распахнутые двери студии. Шатенка и вся в чем-то таком невесомо-светлом, изысканно-скромном. В светло-карих глазах сияли янтарные огоньки. Едва заметная застенчивая улыбка обдавала окружающих лучистым теплом. Скажете, таких не бывает? Уверяю: были, есть и будут! Правда, только с первого взгляда… До второго, третьего и так далее мы еще дойдем, и что нас ожидает за тем поворотом, не знает никто.

Итак, девушка замерла в нерешительности, слегка прищурила выразительные глаза и медленно обвела взором просторное помещение с тремя бородачами, занимавшими каждый свой сектор.

— Ой, к кому это? — икнул Вася, румяный курносый толстяк, расплываясь в улыбке, в которой принимало участие не только лицо, но и вся верхняя часть тела.

— Не волнуйся, не к тебе, — успокоил его спортивный брюнет Боря, пружинисто поднявшись навстречу незнакомке.

Однако девушка, удостоив его лишь мимолетным взглядом, продолжила поиск.

— Вы само совершенство! — воскликнул Боря, приглаживая франтоватую эспаньолку и пузыри на рыжих вельветовых брюках.

— Мне это уже говорили, — рассеянно кивнула незнакомка, не возражая против целования своей ручки окаменевшими мужскими губами. — А где Сергей?

— Вон тот анемичный мачо, — указал подбородком Борис в дальний угол, — и есть его останки.

Девушка подошла к сидящему в глубоком кресле мужчине, закрытому большим глянцевым журналом, и в легком поклоне нависла над ним.

— Простите, не могли бы вы проявить уважение к бедной девушке? — смущенно пропищала она тонким голоском, в котором звучала просьба, ирония и самооправдание. Вообще-то при желании там можно было услышать гораздо больше: все-таки ситуация нештатная, и все оказались в смущении.

— Еще чего!.. — хрустнул журналом тот, кто использовал его в качестве щита. Впрочем, не вполне удачно: щит не мог скрыть бордовых пятен, выступавших на руках и обнаженных щиколотках.

— Вчера вечером вы показались мне более учтивым.

— Это… Я был… того… в исступлении, — последовал ответ, причем ноги в стоптанных шлепанцах заходили ходуном.

— Исступление — это когда душа исступает, то есть выходит, из тела и живет отдельно, по своим душевным законам, — пояснил Борис, старательно напоминая о своем присутствии.

— Спасибо, я в курсе, — вежливо кивнула девушка. Потом сокрушенно обратилась к Сергею: — Мне лучше уйти?

Василий, и тем более Борис, молча, но красноречиво возмутились такой постановке вопроса, вращая глазами и размахивая руками у нее за спиной. Только девушка не обращала на них внимания, а видела лишь того, кто упорно сидел за укрытием и выдерживал динамичную паузу в двенадцать тактов.

— А вы это… Чего приходили-то? — раздалось, наконец, из-за журнала. Шлепанцы замерли.

— Да вы сами пригласили меня вчера. Вот я и пришла… — снова пискнула она. Наконец, решительно выдохнула последний аргумент: — Я и пельмени принесла, как вы просили. Сама лепила!

— Тогда другое дело! — ожил Сергей и отложил журнал. А трое присутствующих увидели изможденно-пятнистое, но весьма привлекательное лицо с мешками под голубыми глазами в обрамлении светло-русых растрепанных кудрей.