Долг – Отечеству, честь – никому…

Так он в обнимку со Злом пройдёт до «Большого террора», став первым заместителем наркома внутренних дел и начальником ГУГБ НКВД. Под личным контролем Агранова будут проводиться допросы Каменева, Зиновьева, Бухарина, Рыкова, Тухачевского. Не пощадит никого, считая самым честным только себя.

Позади дважды орденоносца Красного Знамени останутся реки крови, впереди будет ждать Океан, потопивший и его самого. Топор террора не потерпит игры в поддавки, он будет рубить тяжело и жестоко, обезличивая «героев» и «палачей», «самых преданных» и «самых непримиримых». Созданное не без помощи Агранова кровавое Чудовище однажды обернётся против него же…

Судьбу Агранова решит указание Сталина, данное наркому Ежову в конце 1936 года: «Агранов – это неискренний человек, провокатор. Надо еще посмотреть, как он вел следствие по делу об убийстве товарища Кирова, может быть, так, чтобы запутать все дело. Ягода всегда делал на него ставку».

Позже генсек уже открыто натравливал Ежова на бывшего соратника: «Ты – нарком, решай сам. Раз человек запачкался, его надо убрать».

Гумилёвский расстрельщик закончит в муках и унижении. Но не это главное. Справедливость восторжествует уже в том, что Агранова исключат из ВКП(б) с вполне заслуженной формулировкой: «за систематические нарушения социалистической законности».

Итак, Гумилёва послал на смерть «нарушитель законности», по сути, «отморозок» от правосудия, кровавый палач. Жаль, что с уходом палача его жертвы не возвращаются. Остаётся лишь некая пустота, а также отчаяние и, конечно, память. А ещё – стихи:

Откуда я пришел, не знаю…Не знаю я, куда уйду,Когда победно отблистаюВ моем сверкающем саду.Когда исполнюсь красотою,Когда наскучу лаской роз,Когда запросится к покоюДуша, усталая от грез…Всегда живой, всегда могучий,Влюбленный в чары красоты.И вспыхнет радуга созвучийНад царством вечной пустоты.

С гибелью каждого русского поэта по чуть-чуть умирает Россия. Впрочем, как и её народ…

Москва-Санкт-Петербург-Кронштадт-Вятские Поляны-Москва. 2012 г.

«Вятский Поддубный», или Тайна длиною в век

Памяти первого директора

Вятскополянского исторического музея П. П. Бякова.

…Лучше нет иметь дело с молчунами. Такие не спешат, не выпячиваются и, не ссылаясь на нехватку времени, дают собеседнику возможность полностью высказаться. С молчунами легко – они слушают. А слушая – думают. Нет, это не китайская мудрость – всё давно доказано жизнью.

Знакомый следователь с умными и усталыми глазами был как раз из молчунов. К другому бы не пошёл. С такими, кто много говорит, каши не сваришь. Особо не потеряешь, зато рискуешь лишиться самого ценного – времени. А этого как раз и не хотелось. Тем более что тайна, которую мне предстояло раскрыть, и без того растянулась почти на столетие.

Несмотря на то что встретились как старые знакомые, ещё на пороге почувствовал напряжение. Его. Сдвинутые плечи, слегка ускользающий взгляд. В маленьком городе, в котором родился и вырос, трудно быть сыскарём. Ты знаешь всяк и каждого, и тебя тоже. Поди откажи соседу, школьному другу или кумовьям, если вдруг что. В такой работе альтернативы не бывает – всё по закону. И это не так легко, как может показаться. Да и не каждый на такое способен. Напряжённые плечи – полное тому доказательство.

Однако по мере изложения моего дела лицо собеседника светлеет, плечи расправляются. Понимая, что явился к нему не с какой-то «просьбочкой», а совсем с другим, он не скрывает вздоха облегчения. А это уже полностью меняет «климат» взаимного общения.

– Н-да, интересно… И даже очень! – неожиданно улыбается знакомый. – Однако вряд ли чем смогу помочь. Скажу честно, даже не знаю – как. Может, справиться в районном суде? А что – вариант. Ведь дело и впрямь интересное…