Долгая Дорога Гибели (СИ)

Ну и третье, мне нужен главарь, некто Хондо Онака, его спасательную капсулу ещё не подобрали. Именно этот чёртов дрендноут, судя по первому анализу боя, и нес звено тяжёлых штурмовиков, Y-крылов, прорвавшихся незамеченными к границе дефлекторного щита.

Досадно от способа, каким воспользовался Хондо, чтобы пропихнуть штурмовики незамеченными. Пользуясь мощностью дефлекторных щитов своего корабля, он приблизился к ЗР настолько близко, насколько смог, и затем уже выпустил штурмовики, отступая. Ослеплённые излучением двигателей корабля, сенсоры не засекли приближение ударной группы.

Контр-манёвр, который мне пришлось неожиданно изобрести, стоил жизни сразу девяти наших пилотов, разбившихся о наши же дефлекторные щиты. А так же повреждения корпуса корабля, когда перегруженный генератор щита перегрелся, приняв на себя всю мощность взрыва протонных бомб.

Воспоминания словно возвращают меня назад в прошлое.

«Мне кажется, этот бой длится уже целую вечность. Разноцветные вспышки, бесшумный хоровод далёких взрывов. Боль и смерть накатывают волнами, кажется, уже неисчислимое число раз я горю, бессильно открываю рот, чтобы вдохнуть. Боль и смерть словно пропитали пространство.

Только нехитрое упражнение, показанное Аской, позволяет мне не сорваться, отстраниться от какофонии разлитой смерти. Слышу приказы бесконечной чередой в общем канале — сообщения о приближении авиагрупп, ощущаю как корпус ИЗР вздымается разноцветной дымкой трассеров, летящих навстречу истребителям противника.

Вот наши истребители калейдоскопом закружили в собачей свалке, для меня это не просто рой точек, мельтешащих вокруг. Меня охватывает их азарт, предвкушение, отчаяние, злость, кажется атмосферу можно резать. Но я сижу истуканом, смотрю в обзорные экраны, и пытаюсь что-то понять.

А затем приходит страх, меня сковывает совершенно иррациональный ужас. Это не похоже на все те эмоции, что бомбардировали меня до этого. Меня буквально пригвоздило на месте, я даже не могу вздохнуть. Лёгкие жгёт огнём… опасность сочится по загривку.

— Синий два! Синий два! Штурмовики! Прямо по курсу! Расстояние десять! Повторяю! Штурмовики! Прямо по курсу, расстояние десять!

Обзор прыгает, непостижимым образом я безошибочно нахожу нужные в мельтешении целей. Крохотные, едва различимые точки, изображение прыгает вперёд. Две дюжины, хишных Y-образных машин.

На пути ударной группы тут же вырастают тысячи и тысячи бластерных выстрелов. Завеса зенитного огня слишком жидкая, чтобы отбить удар. Зенитная артиллерия ещё не успела перестроиться от ближнего боя. Потребуется такое нужное сейчас время, на пристрелку, но времени нет.

Горло сдавливает невидимый жгут…

— Подготовиться к переносу всей энергии на щиты! — звук моего голоса кажется чужим, это единственный шанс. Сделать щиты непроницаемыми для ударной группы, это хотя бы задержит их, позволит истребителями прикрытия оттянуть на себя хотя бы часть бомбардировщиков.

— Начать подготовку… — Оззель не протестует, просто командует: — Красный один — перенос энергии. Красный один — перенос энергии!

— Вас понял, капитан… — короткий ответ Грейса по общему каналу.

— Асока, осторожнее… — шепчу ткнув в пиктограмму прямой связи, чувство беспокойства захватывает меня полностью. Но всё моё внимание сосредоточено на приближающихся бомбардировщиках. Нельзя упустить момент.

— Иду на перехват! Иду на перехват! — завывает в общем канале неизвестный пилот.

— Отставить! — кричит в ответ капитан, но для меня это всё уходит на второй план. Я поднимаю ладонь, пальцы оператора дефлекторных щитов застыли над пультом.

— Энергию на щиты… сейчас! — рука падает, мгновение и поле боя растворяется в бирюзовом сиянии, по нервам бьёт ощущение совсем близкого ужаса, а затем, холодными мурашками по телу, цепочка смертей.

Удар, ЗР будто наткнулся на невидимую стену, взбрыкнув. Ремни больно врезаются в тело, даже сквозь плотную ткань доспеха.

— Внимание, перегрев генератора правой верхней носовой полусферы… потеря стабильности поля… щит отключается, до перезарядки пятьдесят секунд. — рапортует оператор.

— Деферент на правый борт, истребителям прикрыть прореху! — командует капитан, я поворачиваю к нему голову. Сквозь прозрачное забрало капитанского шлема, он смотрит на меня задумчиво, затем кивает, слега склоняю голову в ответ. Ощущение такое, будто меня только что выжали.

— Вас понял… — рапортует красный один.

— Продолжайте бой, капитан… — устало откидываюсь в кресле, неприятное чувство отступает на второй план, затаившись, где-то на грани сознания.»

— Сэр, капитан Хондо Онока, по вашему приказанию доставлен, — голос незнакомого бойца из пятьсот первого легиона выдёргивает меня из пучин памяти.

— Лорд Вейдер… — пират, странного вида инопланетянин, гуманоид, с коричневой кожей, в помятом скафандре, со следами нанесённого герметика. Скула капитана кровоточит, это у него кровь зелёная? Любопытно, шлем с Хондо стянули, а на глазах у него массивные очки, впервые вижу тут такой архаизм. Местная медицина способна справиться с любыми проблемами со зрением, иногда очень радикальным способом.