Долгая дорога к маме

Паша, мой младший внук, восьмилетний мужичок, сообщает, что к нам в гости едет Андрей с Настей.

Андрей — тоже внук, старший. Настя — его девушка. У нас четверо внуков. Чем старше они становятся, тем реже мы их видим. Понятно, почему. Они растут, у них много появляется дел, важных и необходимых. Дед с бабкой могут подождать, никуда не денутся. Ну, а мы? Мы не обижаемся, мы всегда рядом, стоит только протянуть руки. Тем более, есть мобильные телефоны.

Андрей и Настя приехали у ужину. Когда сели за стол, Андрей попросил слова. Это было так непривычно. Мы всегда говорили за столом то, что считали нужным, без церемоний, но чтобы попросить слова…

— Бабушка и дедушка, — сказал Андрей, — мы решили с Настей пожениться. Я люблю ее, она меня, думаю, тоже…

— Думаешь, или уверен? — шутливо-грубовато сказал я, чтобы разрядить обстановку. Андрей был явно смущен.

— Уверен, — стараясь попасть мне в тон, ответил внук.

Нельзя сказать, что женитьба Андрея была для нас неожиданной. Мы ждали, когда это случится, не вмешиваясь и не торопя событий. То же самое делали и родственники Насти.

Все равно это произошло неожиданно.

Все смотрели на меня. Нужно было немедленно реагировать.

— Я не против. Я даже очень рад этому, Андрей. Думаю, родительское благословение вы уже получили?

— Получили, — подтвердил внук.

Паша тоже вставил слово:

— И я тоже не против.

— Ну, раз Паша не против, значит, дело в шляпе. Если позволите, я скажу по этому поводу несколько слов, пользуясь старшинством…

Я попытался рассказать молодым о том, что такое любовь, как ею нужно дорожить, и что делать для того, чтобы она не угасла… Скажу прямо: ничего путного из этой лекции не вышло, слова были какими-то чужими, заимствованными, это сразу почувствовала моя жена:

— Утомил, дед, хватит. Это тебе не лекция в Доме Культуры — и сказала просто и буднично — Дорогие ребята, мы рады за вас, — она обняла и поочередно поцеловала Андрея и Настю. — Рассчитывайте на нашу помощь. Что такое любовь, не знаю, но догадываюсь. Словами об этом не скажешь. Смотрите на нас с дедом, и живите так же. Это называется — жить в любви и согласии…

Мы говорили до поздней ночи. Я рассказывал о том, как сорок лет назад просил благословения на брак у родителей Нины, как возражали ее сестры, как волновался и переживал я сам. На тот давний семейный совет съехались все родичи моей невесты, и каждый из них считал своей обязанностью высказать свое мнение. Рассказывая, я одновременно наблюдал реакцию Андрея и Насти: было отчетливо видно, что подобные отношения между людьми им кажутся пришедшими из глубины времен… Для меня же и моей жены Нины это была жизнь, и не такая уж давняя.

* * *

…Все собрались в «большой» комнате. Не такой уж она была и большой: квадратная, четыре на четыре метра. Два окна выглядывали на улицу. Улицу от дома отделял палисадник, в нем росли смородина и куст черемухи. Еще одно окно открывало вид на веранду, в которой жизнь начиналась ранней весной, а затихала поздней осенью. Здесь завтракали, обедали и ужинали, обсуждали новости и отдыхали на диванчике, прижатом между столом и стенкой дома. Только сильные холода вытесняли оттуда обитателей, заставляя садиться за крошечный столик в маленькой кухне, и жизнь сразу становилась скучной от тесноты и зимнего мрака за окном. Единственной радостью была кровать, находившаяся за печкой и прикрытая занавеской. Приятно было в холодный зимний день забраться в теплую постель и уснуть, повернувшись спиной к стенке, от которой исходил теплый дух нагретых кирпичей.

В полном составе семейство собиралось здесь редко, в дни рождения родителей, и когда приезжал из Ленинграда брат. Сегодня причина была экстраординарная: мы с Ниной подали заявление в ЗАГС. Подали тайно, за две недели до восемнадцатилетия Нины. Рассуждали мы так: испытательный срок закончится, а потом все пойдет по закону. Я долго уговаривал Нину подать заявление. Почему я так спешил, и сам не знаю. Может быть, боялся потерять ее? Но мы каждый день были вместе, только на ночь расходились по своим «углам», я — в общагу техникума, она — домой. Мы давно поклялись в любви друг другу, и изменять этой клятве не собирались.

Нина хотела замуж, но любовь к родителям и старшим сестрам удерживала ее. Она придумывала разные отговорки, но я убеждал ее, что родители не разрешат нам жениться, поэтому зарегистрироваться надо тайно. Я знал, что меня считали женихом несостоятельным. Ни жилья, ни работы. В конце концов, Нина сдалась, но директриса дворца бракосочетания, к которой мы попали в тот день, оказалась хорошим психологом, долго выпытывала причины столь раннего брака и убедила Нину, что бракосочетание — это праздник, он не может состояться без родителей, друзей и близких.

Я сопротивлялся до последнего, но Нина согласилась с директрисой и заявила мне, как отрезала:

— Тайно в ЗАГС не пойду.

Как же уговорить родителей?

Пошли к сестре Катерине, зная ее мягкий и добрый характер.