Долгая дорога к маме

В этих двух цитатах виден весь Платонов, специалист и человек с большой буквы…

Непогода в Пулково–2 не выпускала нас с Ниной из Праги. Мы изнывали от жары, солнце хоть и поздней осени, пекло так, что хотелось раздеться насколько позволял этикет. Но он много не позволял, поэтому и обливались потом. Сначала рейс отложили на один час, потом на два, затем вылет перенесли на шесть часов. Нет ничего хуже, чем слоняться по чужому аэропорту, хотя коротать время и в родном нелегко. Все они одинаковы, когда приходится ждать. Кажется, изучили все, рассмотрели все, купили что надо и не надо в магазинах «дюти фри», отсидели задние места, спину уже не разогнуть. В голове один вопрос: «Ну когда же? И что же это такое? Что мешает посадке в Питере, непогода»? Дождь для Питера — дело привычное. По мобильному телефону родные, ожидающие нас, говорят, что у нас там сильный ветер со снегом. Но неужели современному самолету это стало преградой? Покоя не дают мысли и огромное желание быть дома, увидеть свою комнату, принять ванну, сесть на диване и включить телевизор.

Ну слава богу, вот наконец нас пропускают в «отстойник», но там держат больше часа. Даже в Праге, в международном аэропорту в отстойнике на всех не хватает кресел, это даже не кресла, а просто лавки и один туалет на всех пассажиров, изнывающих от жары. Про условия для маленьких детей, пожилых людей, инвалидов, вообще говорить не приходится. Все устали до безумия.

Но вот пошли в рукав, даже не верится, однако сели в самолет, и он разбежался по полосе и взлетел. В полете все успокоились, кто-то вздремнул, кто-то читал газеты. Мы были не одиноки, из-за мерзкой погоды задержали десятки рейсов из других стран, и все они приземлялись на питерской земле с пятиминутными интервалами. Когда после всех передряг вошли в зал паспортного контроля, то «яблоку негде было упасть» от скопления людей.

Однако в подарок за все невзгоды судьба нам с Ниной подарила встречу с Платоновыми, которые прилетели из Берлина. После первых радостных возгласов и расспросов, откуда прилетели, что видели, Валентина Ивановна шепнула мне:

— Поздравь Славу, он лучший тренер двадцатого века. Вчера в берлинском «Гранд Гала» состоялась церемония награждения.

Как ни тихо она говорила, Вячеслав Алексеевич услышал ее слова:

— Валя, лучший тренер — Ясутака Мацудайра, а я в числе тех, кто отмечен специальными призами за вклад мирового волейбола в двадцатом веке.

Я стал поздравлять Платонова, он, немного стесняясь, волнуясь, говорил мне:

— Ну ладно, ладно, Константиныч, неудобно же, видишь, люди уже стали обращать внимание.

Я понял это по-своему и спросил напрямки:

— Ты что, обиделся, что лучшим тренером планеты по волейболу двадцатого века первым номером назвали японца Мацудайру, а тебя вторым?

— Ну что ты, быть в одной компании с Ясутака, великое счастье. Он — главный тренер той мужской сборной Японии, которая в 1972 году выиграла Олимпийские игры. На протяжении многих лет господин Мацудайра возглавлял японскую волейбольную ассоциацию, и Азиатскую волейбольную конфедерацию, занимал пост вице-президента Международной федерации волейбола (ФИВБ). Но, наверное, главная его заслуга перед мировым волейболом — это создание Мировой лиги, одного из самых престижных мужских волейбольных турниров. Вплоть до начала 90-х годов волейбол был популярен лишь в социалистических странах и в Японии. Мацудайра, бесконечно влюбленный в волейбол, очень хотел, чтобы этот замечательный вид спорта развивался во всем мире. А для этого нужен был крупный коммерческий турнир, за победу и участие в котором национальные сборные получали бы реальные деньги. Таким турниром и стала созданная Мировая лига. Господину Мацудайре удалось увлечь своим проектом солидных спонсоров, благо тому способствовала стабильная в то время экономическая ситуация Японии. Несмотря на то, что сам Ясутака Мацудайра удалился от дел, его детище продолжает жить и до сих пор оправдывает себя во всех отношениях. Волейбол с каждым годом приобретает все большую популярность в США и странах Западной Европы, в Азии и Латинской Америке. У Мировой лиги появляются все новые спонсоры, среди которых теперь много фирм, находящихся далеко от японских островов. К нашей стране и особенно к нашему городу господин Мацудайра питает особо теплые чувства, так как считает, что именно в Ленинграде, куда в 1961 году он приехал на стажировку, он постиг таинство тренерского мастерства и проникся идеей беззаветного служения волейболу. Именно в городе на Неве жил человек, которого он считал своим учителем — это заслуженный тренер Советского Союза, заслуженный мастер спорта, военный хирург, полковник медицинской службы Анатолий Николаевич Эйнгорн. Как написал когда-то известный петербургский писатель и журналист Алексей Самойлов: «Все мы (имеется в виду волейболисты) вышли из шинели Эйнгорна». Мацудайра один из них. По его словам всем своим достижениям в волейболе начиная с олимпийской победы в Мюнхене он обязан Эйнгорну.