Дом минималиста. Комната за комнатой, путь от хаоса к осмысленной жизни

О походе, который все откладывался и откладывался

Скотт и Лиза Тауэр живут в Месе, штат Аризона. В смысле, когда Скотт не сидит за рулем, тогда он живет в Месе. Мужчина работает дальнобойщиком и проводит в дороге по триста суток ежегодно. Последние двадцать четыре года Лиза была «домашней мамой».

Их дети вступили в ту пору жизни, когда людей называют «молодыми взрослыми», и жизненные перемены буквально носятся в воздухе. Когда один сезон жизни подходит к концу, его сменяет другой – и нередко это не обходится без сожалений.

Видите ли, Скотт всегда был любителем турпоходов. Как и Лиза. За годы совместной жизни у них скопилось такое количество походной экипировки, что она заняла не одну полку. Чего там только не было: палатки, инструменты, плитки, гамаки и т. д.

Ценность минималистского дома

СВОБОДА

Я был потрясен, увидев фотографию друга, который стоял перед обугленными останками дома, сгоревшего во время одного из калифорнийских лесных пожаров. Меня потряс вовсе не масштаб нанесенного ущерба, хотя от жилья ничего не осталось, кроме почерневших обломков. Поразила меня улыбка на его лице.

Впоследствии он объяснил, почему улыбался. Сказал, что прежде всего его накрыло облегчение, что все члены семьи оказались живы-здоровы. А еще потеря собственности почему-то невероятно его взбодрила. Он понимал, что будет скучать по некоторым вещам, но был приятно удивлен тем, насколько равнодушным оставило его расставание с большинством из них. Друг даже был счастлив, что больше не придется нести за них ответственность.

Без большей части вещей мы прекрасно могли бы обойтись в случае необходимости. Даже такого рода предметы, которые мы часто бережно храним – коллекции, памятные штучки и сувениры, – не настолько важны, если сравнить их с человеческими отношениями и такими неосязаемыми сущностями, как вера, надежда и любовь. Нам не нужна катастрофа, чтобы убедиться в этом. Можно подарить себе такую же свободу, убирая излишки вещей из домов – да-да, вплоть до задней стенки встроенного шкафа-кладовки! А потом использовать эту свободу, чтобы культивировать то, чему действительно стоит посвящать жизнь.

Улыбайтесь!

– Я мечтал регулярно брать детей в походы, делиться с ними драгоценным временем и своей любовью к природе, – рассказывал мне Скотт. – Но так ни разу и не взял на работе отпуск, чтобы сделать это. «Может быть, в следующем году» – увы, они стали моей мантрой, эти слова, о которых я теперь горько жалею.

Четыре года назад Скотт и Лиза познакомились с идеей минимализма, побывав на одном из моих публичных выступлений в церкви в Скоттсдейле. И с пылом, энергией и страстью взялись за работу над своим домом. Наконец перед ними предстали многочисленные полки с туристической экипировкой, которую Скотт собрал за минувшие годы. В их нынешнем возрасте ночевки в палатке на голой земле утратили привлекательность и романтизм.

Но экипировка для походов не была похожа на остальные вещи, которые они успели выдворить из дома.

– Для меня она была символом того, чего никогда не было, – объяснял Скотт. – Она были символом всех тех моментов, когда я не брал отпуск, чтобы провести его на природе с семьей. Чем старше становились дети, тем труднее было увязывать между собой наши расписания. И в итоге это «может быть, в следующем году» длилось годами. Каждый раз, когда я смотрел на эту походную экипировку, это убивало меня изнутри. Она была связана с воспоминаниями, которые, как я думал, у меня когда-нибудь будут. Но теперь их не будет никогда.

Упаковывая все вещи, Скотт горько шептал себе: «И что мне теперь с этим делать?»