Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях

Что касается растений, которыми были насажены оба Набережных сада, то должно заметить вообще, что старинные наши сады по преимуществу были плодовые, а потому и в Набережных садах, кроме цветов и трав, также большею частию полезных для снеди или лекарственных, собственно аптекарских, росли только плодовые деревья и кусты. В 1682 г. здесь рос виноград и посеяны были арбузы.

Весною 1683 г. (апреля 20-го) в сады потребовались следующие садовничьи предметы, растения и семена: из московских садов велено было взять на выбор 11 яблоней, 40 кустов смородины красной доброй; потребовано 100 кустов гвоздики и семян; 2 фунта анису; гороху грецкого и бобов по фунту; полфунта моркови; фунт семени огуречного; шафеи (шалфею), темьяну, марьяну по полуфунту, фунт тыковного семени. Для садовничьих работ требовалось: 3 лотка да корыто, 3 ушата, 5 шаек, пучок мочал, 5 лубов москворецких, 2 заступа, топор, лейка жестяная, 2 пилы, 10 гривенок вару, 3 ф. воску, 10 метел, веников тож, да переменить 3 лейки. В то же время на крышку всяких трав от птиц взято 10 саж. сетей неводных, а в 1693 г. для покрышки дыней и арбузов употреблено 60 рогож.

Пред самою кончиною царя Федора Алексеевича садовники его верхового комнатного сада, работавшие и в Набережных садах, русские люди Давыдко Васильев Смирнов и Дорофейко Дементьев стали спорить с новым садовником Турченином Степаном Мушаковым, который также был приставлен к дворцовому садоводству. 31 марта 1682 г. они подали государю челобитную, где описывали следующее: «В прошлом, Государь, в 187 (1679) г. марта 21-го взяты мы, холопи твои, по твоему, Великого Государя, имянному указу в твой Государев новой в Красный сад в садовники к садам разводить; а садили мы всякой овощ, яблони и груши, виноград и сереборинник (шиповник) красной и белой, и смородину, и дыни, и огурцы, и тыквы, и всякие цветы, и сеяли с Немчином с Кондратьем Филиповым да с Петром Гавриловым (Энглесом), а ево, Степана Турченина, розводу было: арбузы садил, анис сеял. Да мы же садили с ним, Степаном, в Нижнем Саду 12 пучков винограду. А он, Степан Турченин, опричь тех арбузов и анису ничего не знает и иных розных и трав не знает. А он, Степан, тут же к нашей работе пристает, а взят он в твой Государев сад только в прошлом в 189 (1681) году. Милосердый Государь, – оканчивали челобитчики, – пожалуй нас, холопей своих, вели, Государь, нам быть у своей старой работишки, у твоего Государева садового строенья, кои мы сады разводили в твоем новом Красном каменном саду (Нижнем Набережном) и на Денежном Старом Дворе (в Верхнем Набережном), а с ним, Степаном, не вели нам быть, и вели, Государь, ему, Степану, разводить вновь, что он знает». В тот же день велено было «допросить Турченина: те сады он строит и во всем один надзирать и разводить умеет ли, и силу в деревьях и цветах и травах знает ли?».

Для челобитчиков дело приняло совсем неожиданный оборот. Они заведовали только Нижним Набережным садом и намеревались овладеть заведованием и других двух садов, удалив оттуда Турченина. Но Турченин, наименованный садовником Красного Верхнего и Нижних садов, по допросу сказал, «что ему Набережного сада садовники Давыдко и Дорофейко не надобны, потому что-де они ничего не знают и со всякое огородное дело их не стало б; а он, Степан, в садах, которые писаны выше сего, всякие дерева и коренья и цветы и семяна и иные статьи, которые принадлежат к аптекарским Великого Государя делам, все и силу их знает и во всех садах он, Степан, один может во всем надзирать и разводить. Ему, Степану, надобно в три сада 6 чел. работников добрых, не пьющих, только в лето, и в зиму не надобны».

Так как это дворцовое садоводство находилось в ведении Аптекарского приказа, то начальник его, боярин князь В. Ф. Одоевский, имевший для того должные основания, приказал: у тех садов быть в садовниках Степану Мушакову, а Давыду и Дорофею отказать, и дать ему, Степану, на лето работников 4 чел.[71]

По дворцовой отчетности 1702 г. в Верхнем Набережном саду было садового строенья: «130 яблоней наливу, скруту, аркату; 25 груш сарских, волоских; 8 кустов винограду, 1 куст байбарису, 23 куста серебориннику, красного и белого; 410 кустов смородины красной, 6 кустов пиона красных, 9 ящиков гвоздики». В 1737 г., когда дворец был уже оставлен, в известный пожар в Верхнем Набережном саду сгорело: «дерев яблонных 95, дульных 15, грушных 26, грецкого ореха 1; смородины 285 кустов, крыжовнику 98, байбарису 8, серенья 15, розену красного 20, желтого розену 4, белого розену 24» и 100 горшков с разными деревьями и цветами, «которые вынесены были сюда из ранжерей».