Дон Кихот или Иван Грозный

Сам Сервантес (или его редактор), надо полагать, не присутствовал лично при полете Икара-Никиты в метрополии Руси-Орды, поэтому путался – на чем именно тот поднялся в воздух. То ли на деревянном планере-«коне», то ли на шаре, наполненном вонючим дымом, то есть на Зло-Смраде. Так возник причудливый литературный образ, в котором, однако, совершенно явственно проглядывают реальные и важные события XVI века. После того, как Сервантес придал всему этому юмористический характер, распознать действительность стало, конечно, сложнее, чего, вероятно, и добивался писатель. С одной стороны, более или менее (хотя и насмешливо) отразил реалии ханского двора Руси-Орды XVI века, а с другой стороны, замаскировал свой скепцис потоком словоблудия, дабы отвести от себя возможные обвинения в инакомыслии, в диссидентстве.

Далее. Обратите внимание, что деревянный «конь», в описании Сервантеса, оказывается, летал очень плавно. Настолько плавно, что, дескать, чашка воды в руке седока не расплескивалась. Таким образным сравнением писатель подчеркнул поразившую всех зрителей плавность полета планера. В отличие от птицы, планер «не взмахивал крыльями», но тем не менее быстро и красиво летел по воздуху, высоко парил. Это зрелище действительно очень красивое. Оно и отразилось на страницах романа. Планер скользит по воздуху, иногда зависает почти неподвижно в восходящих потоках воздуха, рис. 1.25, рис. 1.26.

Далее, Сервантес обсуждает имя «коня» – Клавиленьо. Сказано: <<И ему дано имя весьма подходящее: его зовут Клавиленьо Быстроногий, – «леньо», то есть кусок дерева, показывает, из чего он сделан, «клави» – это от слова «клавиха», то есть колок, и намекает на колок, который у него во лбу… Рыцарь, сидящий на нем, поворачивает колок то в одну сторону, то в другую, и конь едет, куда надобно всаднику: то взметнется под облака, то едва не касается копытами земли, а то как раз посредине>>, ч. 2, с. 292.

Речь тут идет, скорее всего, о КЛАВИ = руле управления планером. Меняя его положение, планеристы выбирают нужное направление и высоту полета. Это большое искусство. Между прочим, название КЛАВИ, вероятно, является легким искажением славянского КЛЮВ, КЛЕВАТЬ, что указывает на клюв птицы. Сравнение планера с птицей – совершенно естественно. Поэтому слово КЛЮВ и вошло в наименование деревянного «коня» Дон Кихота. Подробнее о смысловом кусте вокруг слова КЛЮВ см. нашу книгу <<Русские корни «древней» латыни>>.

Рис. 1.25. Старт планериста. Взято из Интернета.

Рис. 1.26. Планер Антонов А-15. Взято из Интернета.

Сервантес отметил, что «коня» несли четыре человека. Неудивительно. Большой планер одному человеку не поднять. Кроме того, планер старались сделать все-таки легким, а потому он неизбежно был хрупким, и чтобы не повредить, его аккуратно и осторожно переносили несколько человек.

14.3. Полет Дон Кихота и Санчо Пансы на «коне»-планере или на воздушном шаре Злосмраде

Полет Дон Кихота и Санчо Пансы на деревянном «коне» происходит в присутствии Герцога и его придворных. Собралось много народа. Приближенные Герцога и Герцогини, другие многочисленные зрители. Всё это прекрасно отвечает подлинным событиям XVI века – полет Икара-Никиты происходил в присутствии царя-хана Ивана Грозного (императора Нерона) и его двора. Это было важное религиозное представление, мистерия. Тут Сервантес не погрешил против истины. Герцог (то есть, как мы понимаем, Дон Кихот = Иван Грозный) напутствует Санчо Пансу перед тем, как тот сядет на «коня»-планер. Здесь у Сервантеса легкая путаница – Дон Кихот выступает здесь в двух ипостасях – и как Герцог и как человек, который сейчас взлетит на планере-«коне» к небесам. Причины путаницы понятны. Дело в том, что в истории XVI века было два «планериста» – Икар-Никита и Дедал (Аристотель Фиорованти, см. нашу книгу «Раскол Империи»), Икар разбился, а Дедал спасся, выжил, рис. 1.27. Но Сервантес жил вдали от ханского двора Империи, не был вхож в царский дворец, а потому пользовался какими-то сбивчивыми записями путешественников и иногда путался. Хотя в целом канву рассказа передал верно.

Санчо заявляет: «Пусть мой господин сядет на коня, потом завяжите мне глаза, помолитесь за меня богу и скажите: когда мы будем лететь там, в вышине, могу ли я поручить себя господу богу», ч. 2, с. 297.

Рис. 1.27. «Дедал и Икар». Charles Paul Landon (1760–1826). Musee des Beaux-Arts et de la Dentelle d'Alencon. Взято из Интернета, Википедия.

Дон Кихот «без дальних слов сел верхом на Клавиленьо и попробовал колок: оказалось, что колок поворачивается совершенно свободно; а как стремян не было, то ноги у Дон Кихота висели в воздухе… Санчо влезал на коня медленно и неохотно, наконец, расположился на крупе поудобнее…